Вообще он был очень живым ребенком и плохо засыпал. Ночью Три-Вэ проснулся от какого-то шевеления в кроватке, стоявшей в ногах их постели. Не желая тревожить Юту, он поднялся, взял сына на руки и на цыпочках прошел по коридору в гостиную. Комната была обставлена мебелью из Паловерде, которую им подарила донья Эсперанца. Это была старинная удобная мебель, которую Юта все хотела переставить по-другому. Три-Вэ сел в кресло, сиденье которого было сплетено из туго натянутых ремней. Малыш лежал у него на коленях. Он решил сменить ему пеленку и, памятуя слова Марии, не стал туго заворачивать. Потом прижал Чарли к своей крепкой груди. Ребенок ухватил его за бороду. Три-Вэ улыбнулся. Он сидел неподвижно до тех пор, пока малыш не заснул.
9
После нескольких месяцев, проведенных за бухгалтерскими книгами, поначалу каждый взмах киркой отдавался болью во всем его теле. Даже после шести недель непрерывной работы Три-Вэ все еще чувствовал слабость между лопатками.
Он снял рубашку и остался только в нижней, которая прилипла к телу от пота. Пот заливал и глаза. Нижнюю часть его лица, рот и нос, защищал от пыли платок. Он спустился уже на шестнадцать футов вниз. Здесь пары brea действовали уже одуряюще. Это была самая черная, рабская работа. Однако Три-Вэ, раньше не особенно любивший физический труд, испытывал какое-то странное удовольствие. Неудивительно, что Юту пугал его интеллект. Три-Вэ и сам не ждал, что его склонность к созерцательному покою будет навсегда побеждена деятельной, созидательной работой мозга.
Поставив кирку у стены колодца, он собрал пропитанную черной смолой землю в два больших ведра. Стенки шахты в четыре фута шириной и шесть футов длиной были сложены из бревен, и эта кладка также служила его лестницей. Поднимая тяжелое ведро, он крякнул от напряжения, рука задрожала. «Надо подкрепиться», — подумал он машинально. Нефтяные пары притупляли чувство голода, и он вынужден был сам себе напоминать о том, что пора принимать пищу. С ведром в руке он стал подниматься наверх. Остановившись, ухватился за ведро обеими руками, поднатужился и попытался перебросить его через край колодца.
Загорелые чистые руки крепко ухватились за грязные руки Три-Вэ. Ведро мгновенно стало невесомым, и, подняв голову, Три-Вэ встретился взглядом с голубыми глазами Бада.
Мысли у него сразу смешались. Бад? Но ведь сегодня только 1 мая! Они должны были приехать не раньше чем через две недели! Три-Вэ должен был найти нефть до их возвращения! Волосы у Бада на макушке, пожалуй, поредели. А этот костюм, конечно, сшит в Лондоне. В последний раз Три-Вэ видел брата в Паловерде, когда тот, обнаженный, сидел на одеялах и чистил апельсин.
— Отпускай, — сказал Бад.
Три-Вэ отпустил ведро. Сухожилия на руках Бада напряглись, словно проволока. Легким движением он вытянул ведро. Три-Вэ выбрался из колодца на землю.
Не обращая внимания на то, что рабочий костюм Три-Вэ был весь в смоле, Бад обнял брата. Это мужское объятие вышло несколько неуклюжим, но увлажнившиеся глаза Бада горели искренней любовью. Три-Вэ тут же забыл о своем соперничестве, забыл свою ревность, забыл про планы встретить старшего брата открытием залежей нефти. «Семь лет, — пронеслось в голове у Три-Вэ. — Семь лет!» Он тоже обнял Бада за плечи. В это мгновение встречи любовь Три-Вэ была чистой и ничем не замутненной.
— Я ждал тебя через две недели, — сказал Три-Вэ, когда они наконец разомкнули объятия.
— Мы заказали билеты на пароход, который отходил раньше. Не терпелось взглянуть на Чарли Кингдона. Хорошего мальчишку заимел!
— Хорошего, правда?
— Точно!
— Когда вы приехали?
— Утренним поездом. Со станции прямо к тебе.
— Значит, Амелия... — медленно проговорил Три-Вэ, чуть омрачившись, — сейчас с Ютой?
— И с твоим сыном. Пожалуй, уже пора обедать. Старина Чарли Кингдон заорал, и женщины уединились с ним, а я подался к тебе.
Бад перешагнул через горку черной от смолы земли и спустился в колодец. Оттуда донесся его голос:
— Ты настоящий крот, Три-Вэ! — Он поднялся наверх со вторым ведром. — Держи, — сказал он и добавил: — А тебе, случаем, не приходилось слышать о такой новой штуке, как бур?
Ироничный тон Бада тут же перенес Три-Вэ в детство. Он словно похолодел, хоть и пожалел об этом.
— До нефти осталось копать совсем немного, — сказал он.
Бад присел на сложенные одна на другую доски и раскрыл кузовок с едой, принесенный Три-Вэ на работу.
— Что там у нас, ну-ка?
— Только хлеб и сыр.
— Я люблю хлеб с сыром. Меняю на выпивку. — Бад достал из кармана серебристую фляжку и отвинтил крышку. — Скотч, — сказал он. — За Чарли Кингдона Ван Влита! — Бад сделал большой глоток и протянул фляжку Три-Вэ.
— За Чарли, — сказал Три-Вэ, взяв нагретую телом брата флягу, и влил в себя немного виски.
Бад разломил сыр и кусок побольше отдал Три-Вэ, затем положил свою долю на ломоть свежего белого хлеба, испеченного Ютой.
— С чего ты взял, малыш, что здесь есть нефть? — весело спросил Бад, но лицо у него было серьезным. Он напряженно ждал ответа.
Никто, даже Юта, не спрашивал об этом Три-Вэ.
Он задумчиво жевал свой сыр.
— За последние семь лет я узнал больше, чем за всю свою жизнь. В основном из области геологии. Ну, ты знаешь, что это такое. Геология позволяет узнать, как формировались горы и долины, рождались реки. В том числе земляные пласты. Как появились в том или ином месте залежи минералов, угля, нефти. Ты знаешь, Бад, что представляет собой нефть?
— Похоже, сейчас узнаю.
— Там, где мы сейчас с тобой стоим, раньше не было твердой земли, — сказал Три-Вэ. — Материки сформировались многие миллионы лет назад, но их очертания существенно отличались от современных. К примеру, все это, — он повел рукой вокруг, давая понять, что имеет в виду весь бассейн реки Лос-Анджелес, — было скрыто под водами Тихого океана.
— Ты просто строишь предположения? — спросил Бад. — Или знаешь наверняка? И если знаешь наверняка, то откуда?
Три-Вэ положил на газету несколько предметов с въевшейся в них пылью. Затем поднял один из них, который оказался окаменевшей раковиной.
— Сегодня я нашел вот это. Примерно в пятнадцати футах ниже уровня земли. — Он провел грязным пальцем по раковине, вдоль ее рельефных завитков. — Видишь? Это моллюск. Он жил и умер задолго до того, как человек научился ходить на двух ногах прямо. Вот из таких моллюсков и получилась нефть. Миллиарды крохотных морских существ осели на океанское дно и смешались с тиной и илом.
— Почему же в Лос-Анджелесе и вокруг него до сих пор скважины только сухие? — спросил Бад, и Три-Вэ вспомнил о том, что его прагматичный брат всегда интересовался каким-либо предметом сразу с точки зрения его возможного использования.
