— Все в порядке, — объявил волшебник. — И яда тут тоже нет.
Великий магистр в мгновение ока выхватил книгу из рук Джага.
Вздохнув от облегчения и почувствовав, как у него кружится голова, двеллер поднялся на ноги и огляделся. У дверей и окон закусочной он заметил движение и понял, что взрыв, вызванный наложенным на книгу заклятием, привлек любопытных.
— Не очень-то хорошо книга выдержала заклятие, — заметил Великий магистр Фонарщик. — Ни то, которое в ней содержалось, ни то, которым ты уничтожил ловушку.
Краф смахнул с одежды пару головешек, которые все еще сияли оранжевым пламенем.
— Она должна была бы быть уничтожена. Я не сдерживал силы.
Джаг посмотрел на обгоревшие обломки массивного деревянного стола, за которым они обедали, и понял, что волшебник был прав.
— Вовсе она не должна была быть уничтожена, — сказал Великий магистр. — Это заклятие рассчитано на то, чтобы уничтожить любого, кто использует против книги магию. Возможно, существовало слово, которое снимало заклятие, не приводя его в действие.
— А может, эта книга не предназначена для волшебников, — предположил двеллер.
Краф недовольно фыркнул.
— Книги и волшебники тесно связаны, подмастерье так же как книги и библиотекари.
Джаг знал, что это было не так, но он не хотел спорить с Крафом, когда тот пребывал в таком мрачном настроении. Волшебников книги интересовали в основном из-за того, что в них можно было узнать необходимые им сведения о могуществе, предметах, обладающих им, или иногда о сокровищах, чтобы добыть средства для дальнейшего поиска обладающих этим могуществом предметов.
Хотя Джаг испытывал те же самые чувства, когда открывал книгу. Великий магистр Фонарщик научил его читать во время совместного путешествия после спасения Джага из шахт. Они много недель провели, скрываясь от врагов в кишевших гоблинами южных землях. Двеллер все еще хранил самую первую тетрадку, которую сделал для него Великий магистр и в которой он нацарапал свои первые буквы, а затем слова и предложения. Великий магистр научил его изображать людей и предметы, чтобы передавать происходящее не только словами, но и дополнять повествование рисунками.
— Кое-какие повреждения есть, — сказал Великий магистр Фонарщик, проводя ногтем по треснувшему и обожженному участку переплета. Пролистнул он и страницы; от жары они растянулись и усохли, как от нанесенных влагой повреждений. — Но кажется, прочесть ее все еще возможно. — Он открыл книгу.
Джаг посмотрел на входную дверь закусочной, и ему захотелось убраться отсюда подальше. В воздухе все еще пахло озоном, сильнее, чем от близкого попадания молнии, а толпа снаружи росла с каждой секундой.
Интересно, подумал двеллер, как скоро кто-то скажет, что во всем этом виноваты мы? Что вся беда от библиотекарей? Впрочем, еще раз поразмыслив над ситуацией, он признал, что вообще-то они виноваты — но немного, совсем чуть-чуть.
— Смотрите! — воскликнул Великий магистр, поднося к раскрытой книге снятый со стены фонарь.
Краф наклонился поближе и осмотрел страницы. _ Что там такое? Джаг сразу все понял.
— Текст, — прошептал он, с восхищением глядя на страницы книги. — Текст изменился!
Великий магистр улыбнулся.
— Я знал, что тут должен быть какой-то секрет, а не только выдуманный язык. Бессмысленно создавать книгу, которую никто не может прочитать.
Волшебник заметил взгляд двеллера и кивнул на толпу, собравшуюся у входа в закусочную.
— Лучше тебе прочесть эту книгу в библиотеке, Вик.
Пока никто не бросил нам очередного обвинения и пока разъяренная толпа не напала на нас, добавил про себя Джаг. Чуть не погиб корабль, семнадцать моряков мертвы, а теперь еще и страшной силы магические заклятия. Вряд ли кому в Рассветных Пустошах это придется по душе.
— Разумеется, — сказал Великий магистр. Тем не менее он перелистнул страницу.
— Подмастерье, — скомандовал Краф, натягивая остроконечную шляпу и поворачиваясь к двери.
Джаг прекрасно понял волшебника даже без слов; он взял Великого магистра под локоть и потянул его вслед за Крафом. Волшебник вывел их из закусочной, а Великий магистр все продолжал перелистывать на ходу страницы. Толпа попятилась от внушающего ужас волшебника, но все равно вслед им полетели злые слова.
Джаг сидел в повозке, направлявшейся в горы Костяшки. Краф управлял мулами, а Великий магистр Фонарщик продолжал читать загадочную книгу, содержавшую уже два секрета.
Пока два секрета, напомнил себе двеллер, глядя, как оеликий магистр, несмотря на тряску, умудряется делать записи в своем дневнике. И оба они опасные. Не погубит ли нас самый последний секрет, мысленно обратился он к Великому магистру. Или, наоборот, он принесет нам обладание несметными сокровищами?
Джаг пытался перестать беспокоиться, но у него ничего не вышло. Перед его глазами все еще стояла картина уходящих в океанскую бездну тел погибших моряков, а на запястье и щеке вздувались волдыри ожогов, полученных от магического огня, который вырвался из книги в закусочной Карасона.
Железные подковы мулов звенели по каменной тропе, и этот звон разносился эхом далеко в горы. От этого казалось, что мир вокруг абсолютно пуст. На извилистой тропе, ведшей в горы, к Хранилищу Всех Известных Знаний, почвы уже не оставалось, только обнаженные кости земли.
Двеллер так и не пришел по-настоящему в себя, и его все еще мучил страх после нападения толпы буянов и борьбы с силами, высвобожденными наложенным на книгу заклятием. Закутавшись в дорожный плащ, он прислонился к сиденью повозки и слегка улыбнулся, заметив, что и здесь были борта и качка. Он столько пробыл на корабле, что морские привычки стали для него почти родными.
Он вдруг задумался о том, слышал ли Рейшо о событиях в закусочной, а если слышал, то что он подумал обо всем этом.
Джаг вдруг осознал, что и сам не знает, что об этом думать, и в голове у него полная сумятица. Время от времени он поворачивался и смотрел, как Великий магистр читает, кивая головой и словно соглашаясь с тем, что обнаружил на страницах загадочной книги. Но вопросов двеллер не задавал, зная, что раньше времени Великий магистр все равно с ним разговаривать не станет.
Джаг переключил свое внимание на гранитный горный склон справа от дороги и открытые пространства леса далеко внизу. Вскоре они пересекли линию деревьев, и ветер стал еще холоднее.
Ритм стука копыт мулов и треск покачивающейся повозки убаюкали Джага. Проснулся он, только когда Великий магистр Фонарщик положил руку ему на плечо.
— Проснись, Джаг, — ласково сказал он. — Я знаю, ты устал, но у нас много дел — надо приступать к разгадыванию загадок этой книги.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
