Я почувствовала, как он на миг окаменел. В комнате как будто стало очень-очень холодно, и мне послышался ужасный, безумный вой. В лицо ударило затхлое, мёртвое дыхание, которое бывает только на неспокойных кладбищах и в фамильных склепах, тех самых, где похоронено множество призраков и безобразных тайн.
Руки Деррена сжались чуть сильнее, почти конвульсивно.
— Не смей говорить об этом, — его голос, казалось, звучал со всех сторон. — Не смей. Этого не случится.
И я очень отчётливо осознала, что в последнем предложении не хватает одного слова.
Снова.
Вон оно как, значит… Надо бы на досуге отослать подальше Деррена и основательно потрясти Ирона на предмет подробностей гибели моей предполагаемой предшественницы. Кто её убил и почему — вопрос интересный. Но не хочется поднимать его вот прямо сейчас.
— Ты можешь помочь мне сойти с корабля? Своими ногами.
Деррен вздохнул.
— Если ты того желаешь, госпожа, — бросил он сухо.
Ну-ну.
Впрочем, пусть хоть сколько обижается, лишь бы помог. И Деррен не подвёл: оплёл меня живой, подвижной тьмой, как второй кожей, и осторожно поставил на ноги. Магия его была нежной и бережной, куда уж там той лозе. При этом, Деррен делился со мной силой — настолько, насколько мой измученный организм мог переварить энергию тьмы, смерти и запустения.
Ноги немного оторвались от пола — недостаточно для того, чтобы это было заметно под струящимся подолом. Я пошла (полетела) вперёд, и Деррен заскользил за спиной тихой тёмной тенью. Когда дверь в мою каюту распахнулась, к нам присоединилось несколько боевых магов. Я попросила у них отчёт и приказала одному из них организовать эвакуацию для принца-лягушки.
Такой вот своеобразной компанией мы направились к выходу.
Корабль был разбит. Украшение и гордость магического летучего флота, теперь он превратился в покорёженные, разбитые огрызки былого величия. Впрочем, защитные чары, наложенные лучшими артефакторами Империи, вместе со слаженными действиями магов сделали свою работу: на последнем порыве защита погасила удар. Раненые были, но, насколько я могла судить, до смертей не дошло.
— Позаботьтесь о том, чтобы разбить лагерь, — попросила я. — Сосчитайте наши потери. Отправьте вестников нашим союзникам на острове.
— Будет сделано, принцесса!
— Я жду доклада о наших потерях и общей ситуации в ближайшее время. Сейчас мне нужно будет ненадолго превратиться в дракона; надеюсь, вы меня простите.
— Да, принцесса.
Я плавно выплыла-спустилась с корабля, кивнула в ответ на приветствия и порадовалась, что побережье скалистое, частично заросло деревьями, и найти себе относительно удобную поляну — не проблема. Конечно, далеко удаляться нельзя, но если вот здесь…
— Деррен, набрось морок. И отпусти меня.
Мой “раб” в кои-то веки без вопросов повиновался. Между нами и кораблём замерцала иллюзорная преграда, а плети тьмы осторожно, мягко опустили меня на землю.
Превращаться было долго и больно. Ожидаемо.
Казалось, с меня живьём сдирают кожу, ломают кости, выворачивают сущность. Пришлось воспользоваться лозой, чтобы не орать, что само по себе уже о многом говорит. Превращение длилось несколько минут, и то были определённо если не самые неприятные мгновения в моей жизни, то одни из так точно.
Наконец я с тихим рыком приподнялась с земли, в два рывка расправив измученные крылья.
— Проклятая Бездна, — прошипел Деррен.
Ну да, выглядело не очень.
“Регенерация справится, — заверила я его, — не в первый раз. И всё не так плохо, как выглядит. Кости стоят относительно правильно, это главное.”
Пару мгновений он смотрел на меня своими волшебными глазами, в глубине которых плясали алые всполохи.
На этот раз он промолчал, не завёл начинавшую уже приедаться мне песенку про “ай, почему ты себя не бережёшь, почему ты такая”. Прогресс был налицо, так что для разнообразия решила высказаться я.
“Спасибо”.
Деррен, который как раз сейчас плёл нечто похожее на чары мягкого исцеления (что разумно с его стороны — обычные исцеляющие потоки мои крылья уже бы не выдержали), бросил на меня удивлённый взгляд.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— За что конкретно ты благодаришь?
“За то, что позволил мне не потерять достоинство — в первую очередь, — ответила я спокойно. — Мы в непростой ситуации. Очень непростой, на самом деле. В такое время (особенно в такое время!) мои подданные не должны видеть меня слабой. Я не имею на это права, и даже не притворяйся, что не понимаешь этого”.
Деррен помедлил.
— А насколько непростая на самом деле наша ситуация? — уточнил он.
Х-хороший же вопрос…
Я устало фыркнула. Боль, пожиравшая крылья, отпускала неохотно, то и дело возвращая себе завоёванные позиции. Регенерации придётся работать около суток, не меньше, чтобы восстановить крылья. И любое превращение в человеческую форму может стоить мне неба.
“Остров Мойдо, — ответила я, — одно из самых нестабильных владений Империи. То есть как владений… на бумаге мы, несомненно, владеем им. По факту всё намного сложнее”.
31
— Намного сложнее? — усмехнулся Деррен. — Позволь, я угадаю. В переводе с дипломатического на вменяемый это значит, что вы островом владеете, но его жители об этом не то чтобы в курсе?
Я фыркнула. Что же, по крайней мере, с ним не надо вдаваться в длинные и скучные реверансы!
“Примерно так. Вообще колонизация Имбайского архипелага проходила для нас не так легко, даже в дедушкины времена. Местные маги огня, поклоняющиеся Колесничему под прозвищем “Единый”, всегда были грозной силой. Сражение за Мойдо вошло в историю как великая битва льда и пламени. Дядюшка Ирю и тётушка Сил неплохо тут развлеклись и в итоге смогли убить местного царя, чтобы посадить своего ставленника…”
— Но с этого всё только началось, — понимающе усмехнулся Деррен.
“Разумеется. Местные не желали мириться с диктатурой Льда. И противостояние, тайное или явное, тянулось все эти столетия. Но в последнее время это стало ещё… острее. Дело в том, что последний царь умер (или ему помогли, что вероятнее). И оставил после себя ни много ни мало двести наследников.”
— Вот это плодовитость! Мне страшно даже представлять, сколько у него жён! Или он просто редкостный долгожитель?
“И то, и другое, в общем-то. С одной стороны, он прожил довольно долго. Во-первых, как и положено магу, во-вторых, наша сторона тоже этому поспособствовала, благо он был весьма…”
— Удобен вам?
“Да.”
— Нестареющая классика.
“А что ты хочешь? Достаточно безвольный и подверженный страстям, но в то же время относительно красноречивый и жадный до власти. Нам было что ему предложить, ему было что терять. Идеальный симбиоз. И да, привычка коллекционировать в своём гареме всё новых и новых молодых жён была одним из его грехов. Так и вышло, что общее количество детей у него весьма внушительное. И теперь, когда родитель преставился, отпрыски весело и с энтузиазмом грызутся за власть.”
— Любопытно. Но, если я хоть что-либо понимаю в таких историях, вы уже знаете, кто займёт трон?
“Знаем. И работаем над этим. Но есть некоторые… затруднения.”
— Ага, — сказал Деррен. — Затруднения. Тут не спрашиваю перевод с дипломатического, благо и сам знаю. И чего нам ждать?
“О! Это зависит от того, с кем именно мы встретимся. Нас могут принять с распростёртыми объятиями… А могут забросать огнём. Нельзя предсказать.”
Деррен усмехнулся.
— Что же, звучит как минимум весело. Мне передать боевым магам какие-то распоряжения?
“Они знают, что делать. Они профессионалы, ради всего высокого! Верю, они вполне способны разбить лагерь и разобраться с первыми нуждами. Что мне действительно необходимо, так это отправить вестника нашим союзникам. Но это я смогу сделать только после того, как более-менее исцелюсь. Скажи мне пока вот что: что там с Мёртвым Капитаном?”
— А что с ним? Вон же он.
