не мог скрыть разочарования.
Он устало опустил плечи и, все еще продолжая разглядывать Юлю, тихо вздохнул. Геннадий Петрович смотрел на нее теперь не с любопытством, а скорее с жалостью и состраданием. За годы работы в следственном отделе московской прокуратуры он насмотрелся всякого. Бывало, что люди намеренно оговаривали других, бывало себя, намеренно взяв вину за несовершенное преступление, а то и за несуществующее деяние. А случалось, когда признав вину, подследственные затем отказывались от своих слов и строчили жалобы о оказываемом на них следствием давлении… Да много чего было, о чем сейчас он даже не хотел даже вспоминать. Поэтому данный случай, когда жертва нападения утверждает, что на представленных фотографиях есть преступник, но не может конкретно на него указать, было для Власенко далеко не новой историей.
— Жаль, что вы не смогли опознать этого негодяя, Юлия Ивановна. На сегодня, я считаю, достаточно, а потому позвольте с вами распрощаться. Если вы мне понадобитесь, я знаю, где вас искать. Но если вдруг вы вспомните какие-то детали нападения или внешность преступника, то вот вам моя визитная карточка. Звоните в любое время.
— Спасибо, — удрученно произнесла Юля и сунула визитку в сумочку. — Я могу идти?
— Да, конечно. Вы сами доберетесь или, может, попросить дежурного подбросить вас на милицейском «бобике»?
Перспектива в очередной раз прокатиться по Москве на служебном транспорте ее отнюдь не прельщала, а потому она категорично отказалась, сказав, что поедет на метро.
* * *
Очередной сигаретный окурок полетел в унитаз служебного туалета.
Дернув ручку на крышке бачка, Власенко спустил воду. И хотя обычно старший следователь по особо важным делам курил исключительно в рабочем кабинете, но сейчас ему захотелось сделать это именно здесь, в мужском туалете.
Почему? Он и сам до конца не понимал. Было в этом месте что-то такое, что всегда воздействовало на него особым образом, отрезвляя и заставляя более четко концентрироваться на текущей проблеме.
Холодный матовый блеск кафеля уборной чем-то напоминал ему облицовку помещения прозекторской в здании судмедэкспертизы, где он не раз бывал за годы службы. Эта ассоциация с местом окончательной регистрации граждан — как собственно и расшифровывалась аббревиатура МОРГ — сейчас казалась ему весьма актуальной.
«Ты можешь фантазировать сколь угодно, выстраивать красивые версии и гипотезы, докладывать начальству о якобы достигнутых успехах в расследовании, но от правды не убежишь и не спрячешься. И пока будут гибнуть ни в чем не повинные люди, грош цена все этой статистике, да и всему главку во главе с многоуважаемым господином…» — в этом месте он прервал размышления.
Еще по старой советской привычке начальство для него всегда находилось вне контекста любого расследования. Ты следователь — ты и отвечаешь за результат.
Он прикурил еще одну сигарету.
— Место окончательной регистрации граждан…
Власенко пробовал на вкус это словосочетание, которое, как ему казалось, отдавало горечью утраты и привкусом формалина.
А ведь только вчера он докладывал «наверх», что маньяк, столь длительное время терроризирующий жительниц столицы, наконец-то, пойман. Улики, обнаруженные во время обыска в квартире Зуева, однозначно доказывали его причастность к нападениям.
И вот на тебе! Появляется эта Петрова и во всеуслышание заявляет, что на нее в парке средь бела дня напал неизвестный. Да еще и картина нападения очень схожа с предыдущими случаями.
Так что же получается, мы не того упыря поймали?.. Или он не один такой орудует в Москве?.. А может у него появились подражатель?.. Нет, такое исключено. Мы строго-настрого запретили журналистам освещать эту тему в прессе.
А если на нее и вправду напал «оригинал», а Зуев обычный сумасшедший, взявший на себя вину за настоящего преступника? Разве такого не бывало в моей практике? Бывало, и не раз…
Однако, стоп! Где доказательства?.. Их тоже нет. Зато полоумный Зуев в деталях описал и обстановку ночного клуба, и абсолютно точно указывал даты своих нападений на женщин, и четко опознал всех жертв по фотографиям…
Пока единственной нестыковкой является крематорий, куда он приводил жертв. Почему так красочно расписывая издевательства над девушками, этот больной на всю голову ублюдок упорно не желает раскрывать местонахождения своего логова?
Одни лишь вопросы, вопросы, вопросы…
Зато одно Власенко знал точно: «наверху» версию с Зуевым в качестве главного подозреваемого приняли безоговорочно, приказав как можно скорее закрывать дело и готовить его к передаче в суд.
Правда, следовало бы отметить, что в некоторых аспектах расследования было так же не все гладко. На предварительном этапе следствие столкнулось еще с одной трудностью — процессом опознание преступника. Поскольку все жертвы — кроме бесследно исчезнувшей продавщицы из «Копейки» — были лишены зрения, от процедуры опознания было решено воздержаться, как бессмысленной по определению. В любом случае фактов и улик оказалось столько, что выдумывать «велосипед» не имело никакого смысла. Дело смело можно было переводить в разряд раскрытых преступлений.
Да и сам Виктор Зуев ничего не отрицал. Он настолько воодушевился внезапно пришедшей к нему славой, что с каждым днем во все более немыслимых красках расписывал свои выкрутасы с жертвами. Порой эти смачные рассказы уже откровенно перешагивали грань реальности. Однако, учитывая его диагноз, они легко списывались на болезненное состояние психики подследственного.
«Так что же тогда меня смущает?.. Что? — наверное, в сотый раз задавал себе один и тот же вопрос Власенко. — Получается, я не верю самому себе?»
Ответов он не знал.
«Ладно, не буду себя больше мучить, а лучше передам новый случай нападения следователю Кравцову. Он молодой, пусть землю носом роет, а мне и дело Зуева довести до ума надо, — убеждал он сам себя. — Жаль только, что Седов в отпуск свалил. Вот бы кого я с превеликим удовольствием поднапряг бы по новой жертве. Эх, как не вовремя он все-таки на рыбалку собрался! Хотя, стоп!.. Я же сам его в этот отпуск и спровадил… Или, все-таки, позвонить ему?..» — терзался сомнениями Геннадий Петрович.
В итоге, решившись, он достал из кармана пиджака телефон и набрал знакомый номер.
«Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети…» — раздалось из трубки.
— Тьфу, ты! — выругался раздосадованный следователь. — И они нам утверждают, что сотовая связь доступна по всей России. На Астраханскую область это, видимо, не распространяется…
В расстроенных чувствах он громко хлопнул ладонью по стене и отправился к себе в кабинет.
Глава 24
— Юленька, милая, ты только не волнуйся!
