Читаем без скачивания Виражи чужого мира - Вера Чиркова

Вот, кстати, и где носит Терезиса, когда у меня обнаружилась новая проблема? Или не совсем проблема? И тут я вспомнила, как пристально он изучал мое лицо утром, но даже словом не обмолвился об этом рисунке. Тоже не видел, как Балисмус, или видел и считал, что так и нужно? Я невольно дотронулась пальцем до виска, провела подушечкой по рисунку… прохладно. Интересно, он теперь навсегда тут или может исчезнуть?

Кто его знает! Но лучше побыстрее скопировать: хотя я и так помню, за точность мелких деталей поручиться не смогу.

Ворвавшись в спальню, обнаруживаю, что постель заправлена, разбросанных вещей не видно, а в ванной плещется вода. Заглядываю туда и вижу спину Сины, увлеченно намывающей стенку над ванной и краны. И сразу вспоминаю про ее пальцы.

— Сина!

— Да, зейра. — Она выключила воду и обернулась ко мне.

— Покажи мне твои руки.

Девчонка внезапно испугалась, просто затряслась. Лицо побледнело, губы сжались… да что я такого сказала?

А она уже держит передо мной руки вверх ладонями, и я вижу опухшие подушечки пальцев в бесчисленных царапинах и шрамиках.

— Что это такое?! — У меня даже голос сел от потрясения.

— Ежи. Морские ежи… Они очень вкусные, но колючие.

— А нельзя их чистить в перчатках или… Где ты их вообще берешь?

— Я работала на зейра Сеширла, там многие работают, — обреченно вздохнула Сина, подняла печальные глаза и спросила: — Вы меня увольняете?

— Почему? — не поняла я логики такого вывода. — Нет, конечно. Просто нужно подумать, как это вылечить, тебе же больно работать такими пальцами. И что, все девушки, что там работают, ходят с такими руками?

— Я там одна была из девушек, — снова поникла она. — У мужчин кожа грубее… но никто не умел чистить ежей так быстро.

— И все доставались тебе, — наконец сообразила я, — все понятно. Рассказывай мне, кто здесь лекарь или травник? А маги могут лечить?

— Маги бесплатно лечат только серьезные раны, — почти прошептала она, — и тех, кто в крепости.

— Но ты же теперь в крепости?

— Я еще не подписала договор, и еще нужно отработать три испытательных дня…

— Так, я все поняла. Вытирай руки, идем со мной!

Захватив бумагу, я решительно направилась вниз, нажала кнопку вызова и села рисовать странную татушку. Сину посадила напротив, держать зеркало.

Звонок раздался буквально через пять минут, и служанка отправилась открывать дверь.

— Привет, — расслышала я приглушенный голос Мета. — Какие будут указания?

— Зейра Таресса тебя звала.

— А она где?

— А она здесь, — проверив последний раз рисунок и написав сверху на листе несколько слов, сворачиваю его трубочкой и отдаю посыльному: — Срочно отнеси эргу Балисмусу.

— Э-э… зейра Таресса… — хмуро бормочет он, не поднимая глаз. — Простите, пожалуйста…

— Уже простила, — отмахнулась я, — иди.

— Что мне нужно делать? — едва ушел Мет, озадачила меня вопросом Сина, и я целую минуту задумчиво ее разглядывала, прикидывая: а что может делать девушка с поцарапанными пальцами?

По-моему выходило, что абсолютно ничего. Ну, кроме как сходить куда-нибудь или…

— Иди за мной!

Все-таки замечательно, что в моем доме такая крутая лестница и три этажа, похоже, к вечеру раскаяние по поводу тортика растает окончательно.

— Вот, — остановилась я возле своего шкафа, — доставай все платья.

Ну, помню я, что там их всего несколько штук, но не может же быть, чтобы ни одно не подошло? А то, что она ниже меня на полголовы, не страшно — где-то тут я видела ножницы.

Платье, разумеется, подошло, и не одно, а целых три. Потому что я никогда не надену ничего розового с атласными рюшечками, синенького в мелкий цветочек и коричневого с белым воротничком.

— Вот, — решительно сгрузив на руки Сине эти шедевры местных портных, скомандовала я, — это теперь твое. Отнесешь в свою комнату, примеришь и наденешь то, что нравится больше. А свое платье спрячь и пусть лежит где-нибудь в дальнем уголке на случай, если нам придет в голову делать нечто особо грязное — например, красить потолок.

— А если оно… будет слишком длинное? — Это хорошо, что она заранее представляет себе суть возможных проблем, мне не нравятся люди, которые, как говорит папа, сначала отрезают, а потом вспоминают, что нужно было отмерить.

— Хочешь — отрезай, хочешь — подшивай, мне все равно. Это теперь твои платья, и у меня только одно условие: ты должна их носить, а не прятать в шкафу. И еще выбери себе удобные туфли вон в том ящике, а если не подойдет ни одна пара, не забудь напомнить мне, чтобы купила завтра у торговца.

— Таресса! — раздался внизу встревоженный голос Терезиса, и я заулыбалась почти счастливо: все-таки прибежал!

И хотя рассказы учителя про то, что бедному сиротинушке-магу негде спать, кроме как на моем диване, явно шиты белыми нитками и за этой просьбой, несомненно, прячется очередная ловушка, Теру я искренне рада. Потому что пока доверяю ему намного больше, чем Балисмусу. Но отзываюсь почти недовольно:

— Я тут. Что ты так орешь?!

— Кто порезал пальцы? — Он уже стоит в дверях, и, судя по отпечатку на щеке, подушка для сиротки все же нашлась.

— Она, — показываю я на Сину. — Ты умеешь лечить?

— Да, — хмуро бурчит маг, — а обязательно было писать, что это срочно?

— А ты представь себе, что это твои пальцы и именно тебе нужно мыть ванну, полы, посуду, чистить овощи…

— А ты представь, что я не спал трое суток, — уже держа ручку Сины между ладоней, не сдается он.

— Странно… утром я видела совсем другую картину, — задумчиво пробормотала я, наблюдая, как угловатое личико служанки озаряется недоверчивым восторгом.

«Вот только не хватало, чтобы она влюбилась в этого прохиндея!» — вздохнула возмущенно, но шутить вслух на эту тему не стала. Дождалась, пока маг проведет ту же процедуру с ее второй лапкой, и объявила Сине, что она может забирать платья и идти выполнять мое указание. А зейра Терезиса я поблагодарю сама.

— Благодари! — нахально шлепнувшись в мое кресло, великодушно разрешил Терезис, когда дверь за служанкой закрылась.

— Сейчас начну, — пообещала я, вешая в шкаф оставшиеся три платья, — но сразу хочу предупредить, что благодарность моя будет, как бы это сказать… материальной.

— У-у-у… — Маг осмотрел меня подозрительно. — Вот если бы это сказала любая другая из вызванных, я бы обрадовался… что меня собираются поцеловать. А когда говоришь ты, боюсь, что мне ничего хорошего не светит.

— И зря, — обиженно буркнула я, — потому что на добро я привыкла отвечать добром. И за то, что ты вылечил мою служанку, я хотела сделать для тебя сразу три добрых дела. А что, тебе действительно нравится, когда тебя целуют вызванные?