– Что это?! – крикнул он в ярости.
– Так это… – оторопел слуга.
– А-а-а, – Ушаков принял лекарство и зашелся в очередном приступе кашля. – Сгною мерзавцев. – начал он было.
– Сдается мне, что караул не виноват, – мягко прервал его Иван.
– Говори, – Ушаков сел в кресло и с интересом взглянул на сыщика.
– В канделябрах стояли свечи с особым составом, типа сонного порошка. Вот понюхайте, ваше сиятельство.
– Сам понюхай! И привези-ка мне этого фокусника. Замешан он здесь.
– Да я, собственно, за тем и пришел.
– Что еще?
– Из постоялого двора, где он давеча останавливался, Вангувер съехал.
– Вы что, все издеваетесь?! – снова закричал Ушаков. – Сговорились?! – Он вскочил с кресла и снова закашлялся. На пороге возник Федор с подносом.
– Что это?!
– Так это, лекарство…
Ушаков принял снадобье. А затем снова заголосил на Самойлова:
– Ты чего тогда приперся? Что еще?!
Самойлов выпрямился и, переждав бурю, выложил свой козырь:
– Есть у меня одна бумага…
Иван развернул перед Ушаковым гравюру, изображающую охоту, такую же, как и на гобеленах, только с недостающими фрагментами.
– И что?
– А то, что искать наших фокусников надобно здесь, – Самойлов ткнул пальцем в импровизированную карту.
– Почему ты так думаешь?
– Гобелены эти, что этот, что тот, едины тем, что связывает их эта картинка. Смею предположить, что направление движения этих уток указывает на место, где зарыт клад.
– Где это место?
– Ну вот это-то нам и надобно выяснить. Думаю, что Вангувер для этого и вырезал куски гобеленов.
Открылась дверь, и в залу вошел Туманов, промаршировав к столу, он протянул Ушакову бумагу. Тот развернул ее, не мешкая. Ознакомившись с содержанием, Андрей Иванович сел. И тут снова возник Федор с очередной порцией лекарства на подносе. Тихо ступая мягкими туфлями по дубовому паркету, он подошел к барину и замер в ожидании очередного нагоняя.
– Знаешь, кому принадлежали все части гобелена? – спросил Ушаков у Самойлова.
– Нет.
– Выпей, – неожиданно предложил Андрей Иванович. Иван вопросительно взглянул на него. Ему-то зачем? Он же не травился, бог миловал. – Выпей, – настаивал Ушаков.
Иван взял рюмку и опрокинул содержимое внутрь единым махом. То была обычная настойка.
– Твоим Белозеровым, – услышал он голос Андрея Ивановича и оторопел. – Так что вполне возможно, что Вангувер… – И тут глаза Ушакова озарились догадкой: – Погоди-ка, когда арестовывали Белозеровых, кого-то среди них не нашли?..
– Так точно, Ваше сиятельство, – отрапортовал Туманов, – старшего сына. Он в заграницах был. Там, говорят, и сгинул.
– Тогда я знаю, что это за место, – подытожил глава Тайной канцелярии.
Глава VIII,
в коей наш фокусник демонстрирует свои таланты к переодеванию, а Ушаков все же надеется его переиграть
Через некоторое время и Иван увидел это место своими глазами. Не на гравюре, не на гобелене, а воочию. Вон и вековой дуб. Самойлову казалось, когда он рассматривал его на картине, что таких великанов не бывает, что художник явно преувеличил размеры, а он еще крупнее оказался. Вон какой могучий красавец! Раскинул ветви и не знает, какие страсти вокруг них бушуют.
– Ну что, Самойлов, замыкай круг. Птичка сия из этого кольца не упорхнет, – Ушаков был доволен. Обыграл он этого иллюзиониста.
И действительно, упорхнуть, подобно кенору из бокала, не представлялось никакой возможности. Егорка, подъехавший с докладом, только подтвердил мысль Ушакова:
– Осмелюсь доложить, Ваше сиятельство! Солдаты оцепили с полторы версты. Так что злодеев мы схватить должны!
– Ну что, Самойлов, пойдем, – довольно крякнул Андрей Иванович.
Любил он такие минуты. Не столько победа нравилась ему, сколько предвкушение скорой победы. Иван взял зрительную трубу и в обозначенном на карте месте увидел карету, а подле нее мужиков, копавших землю. Он перевел трубу и различил в высокой траве и в кустах кольцо драгун, которое, словно праведный рок, сжималось вокруг дуба.
«Да, не проскочит злодей. Окружили», – подумал Самойлов.
И вдруг картинка в трубе пропала. Иван отвел ее от глаз и обнаружил прямо перед собой возок с сеном, а на нем бородатого мужичка в дырявом кафтане.
– Слышь, служивый! – обратился он к Ивану. – Что ж за беда такая приключилась, что солдатушек столько нагнали?
– Давай, борода, езжай с богом, охота у нас здесь.
– Охота? Это ж на какого зверя? На медведя?
– Да на него, родимого. Давай проваливай!
– Ну, дай вам бог, значить, словить зверя.
Мужик чмокнул губами и тронул лошадей.
Самойлов вновь поднес трубу к глазам и увидел, как солдаты окружили копавших.
Те опустили лопаты и в оцепенении сбились в кучу у раскидистого дуба. Самойлов побежал вперед, через минуту он был уже у дерева, тут и Туманов подоспел. Иван открыл дверцу кареты и наставил пистоль на сидевшего в ней человека.
– Вы арестованы! – крикнул он.
– За что, барин? – повернулся к нему бородатый мужик, одетый в господскую треуголку и плащ.
– Ух, умора! – раздался сзади смех Ушакова. – Более удивительного сочетания рожи и одежи я еще не видел… Да, ловкач, – причмокнул губами Андрей Иванович.
Что-что, а проигрывать он умел. На его веку поражения случались едва ли не чаще, чем победы. Они-то и приучили Ушакова не терять уверенности, что поражение – это еще не проигрыш.
– Ну ничего, сдается мне, что мы его все равно поймаем.
– Каким образом? – Самойлову как раз пока было трудно смириться с таким явным промахом.
– Белозеровы у нас? У нас! И под страхом казни семьи он выдаст себя.
Да, сей аргумент главы Тайной канцелярии Самойлов едва ли мог счесть убедительным.
Глава IX,
в коей рассказывается, что гонец хотел, как лучше, а получилось
Ушаков не замедлил послать за Белозеровыми. Гонец был снабжен соответствующей бумагой, а на словах предупрежден, что дело срочное. Потому скакал он без отдыху, хотя и путь неблизкий. Ну да ведь он солдат, может и без отдыху, а животине не объяснишь, что дело государственной важности. Утомился совсем каурый, вот и пришлось солдату остановиться на постоялом дворе. Он велел мужичку, принявшему у него поводья, дать лошади овса, а сам зашел внутрь.
За одним из столов молодой солдат с аппетитом ел суп. Гонец обрадовался, все родной человек в чужих краях. Снял с себя торбу и сел напротив.
– Бог в помощь, – завел он разговор. – Издалека?
Солдатик оказался словоохотливым:
– Так с Владыкина.
– О, а я туда как раз. За графиней Белозеровой с племянницами.
– Чего изволите? – обратился хозяин постоялого двора к новому гостю.
Тот долго задерживаться не собирался, а потому попросил только квасу.
– Это ты, брат, опоздал, – отер усы гвардеец из Владыкина.
– Опоздал?
– Преставились твои Белозеровы. От оспы все как одна слегли, и трех дней не промучились.
– Вот те раз! Что же мне делать?
– А что делать?
– Ну, приказ-то у меня – привезти.
– Привезти покойников за четыреста верст? Это тебе, брат, льда не хватит. А потом, покажи приказ-то.
– Вот смотри. Приказ! – Гонец достал бумагу и протянул ее солдату.
Тот прочел внимательно.
– Ну, так здесь сказано «.привезти для допроса», а про покойников ничего не говорится. Мертвых тебе могут и не отдать, уж больно строг комендант.
– Так что ж делать? – совсем растерялся гонец.
– За другой бумагой возвращаться, чтобы покойников отдали, иначе никак, – пожал плечами солдат.
– Вот те раз… – досада прозвучала в голосе курьера.
– Вот что, ты мне приказ, значит, дай. Я его коменданту покажу. Мы их пока хоронить не будем. А ежели покойников везти решат, все готово будет. Приготовим, льдом обложим.
Гонец обрадовался такому обороту дела. А и впрямь, так он почти сутки сбережет. Чего ему туда-сюда мотаться – сказано же было: дело безотлагательное.
– Ладно. Стало быть, так и решим, – ударил он кулаком по столу.
– Так и решим. Поспешай, поспешай за приказом-то, – подбодрил его товарищ.
Гонец выпил квасу, надел треуголку и отправился в путь, не мешкая.
Глава X,
в коей становится ясно, что и загнанный в угол Ушаков способен снять шляпу перед достойным соперником
Не такой встречи ожидал солдат. Ушаков взревел, что раненый зверь:
– И ты, нехристь, поверил первому встречному, что они померли?!
– Так, Ваша светлость, как же не поверить? Он в форме был.
– Я ничего не понимаю, какая форма, с кем ты разговаривал?.. – свирепел Ушаков.
Самойлов едва успел слово вставить:
– Ваша светлость…
Ушаков замолчал и с раздражением уставился на Ивана.
– Помните, у вас в доме у солдата мундир пропал? – спросил тот.
Ушаков махнул рукой курьеру, чтобы уходил с глаз долой:
