А я должен выдержать. Хотя бы еще одну ночь. Еще один холодный душ.
Большим пальцем провожу ей по подбородку.
— Там в аптечке снотворное есть. Иди выпей, — говорю я, сдерживая ухмылку, замечая вздох разочарования Василисы.
— Но Давид…
— Синяя упаковка.
Василиса сжимает губы. Резко встает и уходит. Даже не обернувшись.
Шелк мягко ложится на упругую задницу и колышется при ходьбе.
Как давно я не шлепал ее по заднице, трахая раком.
Сука. Опять.
С остервенением тяну с себя рубашку и иду в душ. Стою под напором ледяной воды, уперевшись руками в стену и опустив голову.
Смотрю на торчащий член.
Ничего не помогает.
Хочу Василису.
Даже ледяная вода не может потушить желание трахнуть.
Сука. Да гори оно все синим пламенем.
Не могу больше.
Выхожу из душа и одеваю боксеры.
Так надо.
И поднимаюсь наверх. В спальню.
Василиса лежит на боку, спиной ко мне.
Яйца приподнимаются от нетерпения. Сжимаю ладонью член, пытаясь хоть немного успокоиться.
Иду к кровати. Забираюсь под одеяло и прижимаюсь к Василисе. Обнимаю ее рукой и членом упираюсь в попку.
Сука. Стало еще хуже.
Губами касаюсь плеча. Веду поцелуями к шее. Тоненькая голубая венка начинает биться все чаще и чаще.
— Я сплю, Давид, — вдруг произносит недовольным голосом Василиса и пытается убрать мою руку с себя.
Обиделась. Глупенькая.
— Зайка, — шепчу я ей в шею, — не капризничай.
Рука идет вверх. Как же я скучал по этим упругим шарикам. И только собираюсь насладиться, как Василиса резко разворачивается и упрямо смотрит мне в глаза.
— Что за игры, Давид? — убирает мои руки с себя. — Ты же спать хотел. Вот и спи.
— Глупенькая, ты поняла, что мне от тебя не нужен только секс? Что я прекрасно и без него могу с тобой жить.
— Так давай и продолжим жить. Без него. Нам же так весело, правда? Можем, в домино сыграть. Или в шахматы.
— Кто-то злится, что его не трахнули? — смеюсь я, поддевая ее пеньюар. Но она опять поправляет его.
— Я не понимаю, Давид, — говорит уже другим тоном. Заглядывает мне с глаза. — Ты опять играешь со мной, да? Но почему? Я думала, все будет иначе.
Опускает взгляд.
— Я и хочу, чтобы все было иначе, — обнимаю ее за талию и притягиваю к себе. — Я очень хочу тебя, Василиса, — шепчу ей в волосы. — Ты не представляешь. Пиздец как хочу. У меня, наверное, отек члена.
— Тогда почему…
— Тихо. Дай я скажу. Но я хочу, чтобы нас объединял не только секс. Понимаешь? Секс, конечно, важен. Без него никак. Сама же почувствовала, да?
Смущается. Черт, заводит меня еще больше. Пора сворачивать эту пламенную речь.
— Ну, иди ко мне, — тяну на себя. — Соскучилась, да? — касаюсь губами уха и вижу, как миллионы мурашек пробегают от места касания. — Зайка моя маленькая. Иди ко мне.
— Давид, — стонет Василиса, хотя я ничего еще и не делаю, только глажу руками хрупкое тело.
Я мог бы быстро трахнуть ее, но не хочу. Мне хочется еще чуть-чуть продлить это ожидание.
— Давай поиграем, — говорю я.
— Опять? — Василиса испуганно смотрит на меня.
— Тебе понравится эта игра, зайка, — быстро целую в губы, отпускаю ее и достаю из тумбочки черный шарф. — Доверься мне.
Василиса поднимается и садится рядом. И я завязываю ей глаза. Это еще больше усилит ощущения, которые я собираюсь ей подарить.
— Давид…
— Тихо. Не бойся. Просто доверься мне.
Снимаю с нее пеньюар. Не в силах сдержаться, сжимаю руками груди. А потом чуть толкаю Василису, заставляя лечь на живот.
— Давид… — поворачивает она ко мне голову.
— Тихо, — повторяю я.
Сажусь ей на ноги и руками провожу по спине. Мну плечи. Но Василиса все еще напряжена.
— Расслабься, зайка, — шепчу я, наклонившись. — Не бойся.
Целую ее в шею, потом делаю дорожку из поцелуев по позвоночнику. Когда мои губы касаются поясницы, Василиса приподнимает попку. Я сжимаю ее руками и тоже целую. Сначала в одну половинку, потом в другую.
— Давид, щекотно.
— Лежи тихо, — строго говорю я и слегка шлепаю ее по заднице.
Василиса ойкает, а я сжимаю место удара пальцами. Чуть трясу.
— Обалденная у тебя задница, зайка, но вид спереди мне нравится больше, — с этими словами переворачиваю ее на спину. — Заведи руки за голову, — говорю я, глазами пожирая идеальное тело.
— Зачем? — спрашивает Василиса и облизывает губы.
— Сама заведи. Иначе привяжу.
И она покорно вцепляется руками в изголовье кровати.
Я наклоняюсь и целую ее в губы. Не сильно, едва касаясь. Языком прохожусь по мягким губам. Чуть прикусываю нижнюю и тяну.
Потом мои губы оказываются на подбородке Василисы. Я целую его и спускаюсь еще ниже.
Она запрокидывает голову, открывая мне свою шейку. Которая вся, вся в мурашках.
Кончиком языка касаюсь нежной кожи и веду им вниз. Провожу между грудей, сжимаю их руками и всасываю сосок.
Уже такой твердый. И сладкий.
Обвожу его языком, зажимаю губами. И Василиса выгибается, подставляя мне себя.
— Давид, — стонет так сладко, что у меня член дергается в нетерпении.
Но я перехожу к другому соску. Ласкаю его.
Сука. Какая же она сладкая.
Слегка зажимаю сосок зубами и тяну его. Выпускаю и опять возвращаюсь к груди. Покусываю ее и вылизываю языком.
А потом приподнимаюсь, смотрю, выбирая место, наклоняюсь и засасываю нежную кожу. Тяну. Чпок. И засос. Первый. Целую его.
Потом губами спускаюсь еще ниже. На живот.
Когда мой язык касается ее пупка, Василиса втягивает живот и вздрагивает.
Я кружу вокруг пупка.
Встаю и раздвигаю ноги Василисы. Она опять
