Рогал нажал руну передачи, и на главном дисплее появились изображения предварительно загруженных траекторий, причём некоторые из них пересекались так замысловато, что Гидореас даже не различал их на расстоянии. Они казались запутанным клубком перекрывающихся синих линий. — Передать стратегический пакет «Прим-Один». Исполнять немедленно.
На табло состояния пустотных щитов начали загораться тревожные красные люмены, и Гидореас, задействовав панель управления вторичным дисплеем, вызвал проекцию «Фаланги» с данными от систем контроля повреждений. Теперь повсюду зазвучали голоса: офицеры обращались к своим подразделениям и передавали информацию из одной части корабля в другую, а бригады техножрецов общались на двоичном языке, обмениваясь быстрыми трескучими фразами.
Пока что перегрузке подверглись пять генераторов пустотного щита, а реакторы подбирались к стопроцентной мощности, пока запускались некоторые дополнительные системы вооружения «Фаланги». Десятки поворотных установок захватили цель и открыли огонь. Навстречу приближающимся кораблям Незримых ринулся шквал лазерных лучей, сгустков плазмы и высокоскоростных снарядов.
Корпус «Фаланги» тоже получил повреждения, но обошлось без серьёзных пробоин. Двери уже запечатали, а пожарные команды не давали пламени распространиться. Сообщалось о десятках жертв, и апотекарии уже регистрировали новых погибших. Ради чего всё это?
Гидореас ещё раз изучил основную схему. Эскадрам преследования приказали не разворачиваться за первым флотом Незримых, а по дуге зайти в тыл второй атакующей группе, чтобы отрезать корабли врага от точки, через которую те вошли в систему. Предполагаемое место выхода из варпа первых неприятельских звездолётов теперь также охранялось значительными имперскими силами, а ещё десятки союзных кораблей направлялись к «Фаланге» в кольцеобразном строю, чтобы отрезать противника на более близком расстоянии.
— Теперь нам откроется истина, а вместе с ней и то, правильны ли моих суждения, — мягко сказал Дорн, подходя к Гидореасу, который продолжал анализировать манёвры флота. — Если предсказатели Незримых не сочтут, что их позиции и точки варп-переноса находятся под неустранимой угрозой, или же решат, что стоит потерять большое количество кораблей ради того, чтобы вывести из строя «Фалангу», значит, я совершил ошибку.
Примарх весьма преуменьшал серьёзность ситуации. Если Незримые продолжат атаку, «Фаланга» в лучшем случае получит тяжелейшие повреждения. Вполне вероятно, она будет уничтожена.
— Вы заманили врага, но теперь грозите ему захлопнуть капкан, чтобы спасти наживку. — Гидореас посмотрел в бесстрастное лицо своего примарха. — С какой целью, господин? Что оправдывает для нас такой огромный риск?
— Даже обороняясь, мы должны претворять в жизнь собственный план и мешать врагу. Мало просто знать, что они вошли через предсказанную точку, мой хускарл. Теперь посмотрим, уйдут ли они в том же самом месте.
— А если нет, господин?
— Тогда я столкнусь с загадкой. Если бы они могли атаковать и уходить почти как пожелают, почему тогда не собрали здесь все свои корабли — ведь мы наблюдали сотни их звездолётов — и не истребили нас? Что мешает им нанести такой смертельный удар? Думаю, их врата стационарны, и в ближайшие минуты это подтвердится. Кстати, у их проходов для прыжков есть ещё одно слабое место.
— Вместимость, — подхватил Гидореас. — Это их крупнейшая атака, но прибывшие корабли составляют сравнительно малую часть от общей силы их флота.
— Именно, мой хускарл. Имперские корабли в перелётах подчиняются прихотям варпа, но, если поддерживать сплочённость флота, вполне возможно за считаные часы собрать армаду, подобную той, что мы имеем здесь, в «Ночном замке». Почему Незримые не способны сделать то же самое? Их варп-врата — или любое иное средство для путешествий в имматериуме — наверняка имеют гораздо более скромную пропускную способность. Более того, я убеждён: вскоре мы обнаружим, что Незримые ещё и ограничены в количестве точек входа и выхода. Если так, мы сумеем найти их врата и взять их под контроль. Ход войны изменится в нашу пользу.
— Если нас не уничтожат, — добавил Гидореас, однако он уже не тревожился по-настоящему, успокоенный уверенностью своего господина. Примарх не доверялся слепой удаче, и тем более не стал бы неоправданно рисковать таким могущественным средством, как «Фаланга».
Магистр хускарлов ощутил прилив стыда за своё прежнее беспокойство. — Владыка Дорн, прошу извинить за недостойное поведение. Вы всегда мыслите на недоступном мне уровне, и, из-за того что моя способность к пониманию не беспредельна, у меня возникают неодолимые сомнения. Признаюсь, я всё ещё недоумеваю. Почему бы не заблокировать вражеские пути отхода более тщательно? Если бы вы переместили наши корабли раньше, у нас появилось бы больше возможностей перехватить неприятеля, когда он попытается отступить.
— Самые полезные разведданные становятся гораздо менее ценными, если противник полагает, что тебе удалось завладеть ими. Он меняет свои планы.
— Поэтому мы должны создать угрозу для их путей к отступлению, но так, чтобы это не выглядело намеренным манёвром...
— Хотя я полностью доверяю моим прямым подчинённым, я не имел права рисковать, раскрывая им свои намерения, так как они могли бы предпринять упреждающие действия. Мне требуется, чтобы Незримые видели именно то, что я желаю им показать. Иначе ничего не выйдет.
Гидореас смотрел, как переплетаются линии продвижения и предполагаемые маршруты имперских кораблей, пока Незримые в ответ меняют курс и перестраиваются. Если бы враги подозревали, что попадут в ловушку, они бы не клюнули на наживку. Если бы роль приманки играло нечто более скромное, чем сама «Фаланга», они, возможно, не ввели бы в бой столько сил. Если бы у Незримых появилось хоть малейшее подозрение, что их варп-врата уже обнаружены командами из навигаторов и библиариев, рассредоточенными по всей системе, они вышли бы из битвы. И, что важнее всего, если Незримые поймут весь размах уловки, то пойдут в атаку до конца: если уж их преимущество рассыпалось прахом, то можно хотя бы отплатить за это уничтожением «Фаланги».
Права на ошибку здесь почти нет. Судя по словам Дорна, даже если бы один корабль слишком близко подошёл к варп-вратам или отступил раньше времени, Незримые могли бы принять какое-либо решение ещё до того, как на них расставили западню. Однако же Гидореас осознал, что, невзирая на все подобные соображения и колоссальные ставки, Рогал Дорн не считал ни один из элементов своего плана авантюрным.
— У меня родилась идея, а не план! — рявкнул Ригантис, запуская тормозные двигатели.
Эсуин собирался
