Читаем без скачивания Братья Змея - Дэн Абнетт

Когда вошел Приад, все замерли. Братья, в большинстве своем уже наполовину облаченные в доспехи, встали и повернулись к командиру лицом. Приад увидел свою броню, уже лежащую на опорах и отполированную до блеска, рядом на опоре поменьше лежала силовая перчатка с молниевыми когтями.

— Двадцать пять отрядов, так нам сказали, — наконец прервал затянувшееся молчание Хирон. — Дамоклы в боевой готовности.

— Что за кампания готовится? — спросил Ксандер, сияя золотистыми глазами.

— Орден идет войной на зеленокожих, — ответил Приад. Воины нетерпеливо загомонили. — Магистр лично поведет в бой избранные отделения.

— День исключительной важности, — констатировал Пиндор, достаточно поживший для того, чтобы помнить, когда в последний раз проводили такой значительный сбор войск.

— Какие будут приказания, брат-сержант? — в громадных латных перчатках Андромак сжимал древко штандарта Дамоклов. — Мы готовы и ждем, когда ты начнешь подобающие случаю обряды.

Даже не моргнув, Приад проговорил:

— Дамоклы не были избраны.

Повисла тяжелая, гнетущая тишина.

— Дамоклы не избраны? — медленно повторил Ксандер так, словно не мог осознать смысл сказанного.

— Нас нет в списке участников похода, — на другой лад произнес Приад.

— Допущена ошибка! — воскликнул Андромак.

— Ошибка? — вскричал Натус. — Скорее, нанесено оскорбление! Дамоклы — одно из избранных отделений! Это плевок на нашу честь!

Воины возроптали. Хирон молчал, не сводя с Приада прищуренных глаз.

— Двадцать пять отрядов, и мы не в их числе? — бушевал Ксандер. — Мы остались в дураках! Невозможно представить себе, чтобы магистр ордена выбрал десять… да даже пять лучших отрядов!.. и чтоб туда не вошли Дамоклы?!

— Магистр ордена не избрал Дамоклов потому, что я не бросил в килик наш знак.

Хирон вздохнул. Лицо Ксандера озарилось непостижимой яростью, казалось, он вот-вот бросится на Приада. Чтобы его остановить, Скиллон положил ему на плечо твердую руку.

— Почему? — изумился Кулес.

— Бросая знак отряда, офицер объявляет о его боевой готовности, — Приад смерил взглядом всех воинов. — Дамоклы не готовы. Совершенно не готовы.

— Что за чушь ты несешь! — взорвался Ксандер.

— Думай, что говоришь, — прорычал Хирон. — Слово брата-сержанта здесь закон!

— Чувствуете себя обманутыми? Лишенными возможности прославиться? — спросил их Приад. — Хорошо. Все вы упивались никчемной славой покорителей впадины. Вы добровольно уступили собственной слабости и гордыне. Вы не годитесь для того, чтобы встать под знамена.

— Вздор! — крикнул Андромак. — Хоть это и запрещено, но котлован — древнее и уважаемое испытание чести! В числе избранных сегодня братьев будут десятки тех, кто туда нырял!

— Только они открыто не признавались в этом своим офицерам. Кроме того, каждый командир каждого отряда руководствуется личными понятиями о совести. Я не жду от Дамоклов высоких стандартов поведения. Я ожидаю поведения безукоризненного. Снимайте доспехи и готовьтесь к тренировкам. Рассчитывайте как минимум на месяц учений. И еще: сегодня предстоит порка.

— Это наказание? — спросил Аэкон.

— Нет, — отвечал Приад. — Это расплата. Когда я сочту, что вы обелили свою и мою честь, тогда я смогу объявить о вашей боевой готовности.

V

Казалось, что висящая над Карибдисом луна занимает собой полнеба. В холодном воздухе она сияла глянцевой и безупречной чистотой.

Приад взгромоздился на темно-голубую льдину, впиваясь бронзовыми шипами подошв в лед, и закутался в меховой плащ. Он посмотрел на луну, и ему показалось, что он все еще видит фарватерные следы боевых барж, отправляющихся навстречу славе.

Конечно же, виной тому было разыгравшееся воображение. По его подсчетам, войска отбыли по крайней мере пять дней назад. Он даже не позволил Дамоклам присутствовать на торжественных проводах.

В легкие вгрызался холодный зимний воздух. Приад встал и приспособленными к ночному видению глазами посмотрел на светящийся белым ледник. То был Краретайр, самый большой и величественный из глетчеров, протянувшихся от южного полюса Итаки к холодным, кишащим айсбергами морям.

Было безветренно, но температура упала: на ясном небе ни облачка. Далеко на западе, над Бастионами Ойкон — снежными великанами, составляющими центральный горный массив полярного района, — смутно, словно сквозь тонкую сетку, мерцали звезды. Надвигалась ледяная буря, надувала щеки наичистейшим смертоносным холодом из самого сердца полярного круга. Здесь она будет примерно через час и вопьется в людей подобно стае клинков.

С льдины он соскочил на плоскую, как каток, поверхность самого глетчера. Гладкий фиолетовый лед был припорошен снегом, который сиял в лунном свете. Шипы подошв взметнули в неподвижный воздух фонтанчик ледяной крошки. Приад удержал равновесие на скользком катке. Он ждал, когда в поле зрения покажутся Дамоклы. Сам он был одет в термокомбинезон, ботинки, бронированные перчатки и плащ с капюшоном из меха снежного барса. Братья Дамоклы были лишены подобной роскоши.

Вот они показались: с трудом бегут по глади ледникового шельфа. Босые ступни саднит от соприкосновения со льдом, голые руки и ноги, простые хитоны из тонкого красного льна. На них войлочные накидки, повязанные на талии наподобие кушаков, на которых висели маленькие мешочки с простым набором предметов первой необходимости и бронзовые ледорубы. Воины задыхались, их щеки ввалились, на плечах и бровях замерз пот. Каждый из них нес на плечах тридцатикилограммовый брусок льда.

Приад смотрел, как они приближались. Затем вонзил в лед посох и отцепил с пояса безмен, встряхнул, разворачивая брезентовые петли.

Воины приближались. Как и ожидал Приад, первым на порядочном расстоянии от остальных бежал Ксандер, за ним Андромак и Диогнес, затем Кулес, который двигался странно, вразвалку. Дальше остальные. Они в шестой раз за три дня преодолевали эту дистанцию, и каждый раз Ксандер показывал лучший результат.

Ксандер подбежал, шаркая по снегу посиневшими и онемевшими от холода босыми ступнями, и остановился. Сгрузил с плеч глыбу льда, складки хитона под ней намокли от талой воды.

— Брат-сержант, — задыхаясь, выговорил он, поддерживая блестящую льдину руками.

Приад подвел под глыбу брезентовые петли, зацепил их за медный крюк безмена и поднял груз. Тридцать один с половиной килограмм.

— Зачет, — объявил Приад и отпустил глыбу, которая упала и разбилась. — Иди, копай себе нору.

Ксандер кивнул, слишком замерзший, чтобы разговаривать, и похромал прочь, вытаскивая свой ледоруб. Он направлялся к снежным берегам на дальнем конце глетчера.

Диогнес прибежал следующим, впервые обогнав Андромака, который шел вслед за ним и был вынужден ждать, пока взвешивали льдину Диогнеса.

— Тридцать один сто, зачет, — сказал Приад. Диогнес кивнул, выражая благодарность, и почтительно ожидал, пока взвесят глыбу Андромака.

— Тридцать семьсот. Тоже зачет.

Один за другим, воины подбегали к Приаду. Упражнение было довольно простым: каждый вырубал топором глыбу льда, а потом с ней на плечах бежал по глетчеру двадцать километров. Не важно, кто приходил первым, а кто — последним. Просто льдина к моменту измерения веса на финише должна была весить не менее тридцати килограмм. На старте же вес не измерялся. Каждый прикидывал его на глаз, полагаясь на интуицию и учитывая то, что в процессе глыба подтает и потеряет в весе. Если промахнуться в меньшую сторону, льдина на финише будет весить меньше критических тридцати килограмм. Конечно, в первый день Аэкон по неопытности вырубил кусок льда начальным весом не более двадцати семи килограмм. Но перекос в большую сторону был тоже не лучше. Если допустимая погрешность оказывалась чересчур велика, бегун слишком утомлялся, нагруженный излишней тяжестью. Во время второй пробежки Аэкон попытался компенсировать ошибку и притащил на финиш глыбу весом более тридцати восьми килограмм. После этого он едва держался на ногах.

Те, кто прибегали с глыбой менее тридцати килограмм, были вынужден повторять упражнение до тех пор, пока нужный вес не засчитывался, и проделывать это порой приходилось в одиночку.

Последними финишировали Пиндор и Хирон, самые старшие из воинов. Глыба Пиндора весила чуть более тридцати, вес был на грани допустимого. Приад зачел упражнение, и Пиндор присоединился к остальным, которые ледорубами рыли себе в склоне норы.

Вес глыбы Хирона оказался двадцать девять девятьсот.

Апотекарий отшвырнул ее прочь так, что она рассыпалась на кусочки, потом отвернулся и глубоко вздохнул. Несмотря на то, что Хирон огорчил Приада не меньше остальных, он счел, что апотекарию ни к чему участвовать в тренировках вместе со всеми. Только Хирон отказался от поблажки и настоял на том, чтобы его испытывали на равных со всеми остальными. И в результате он дважды за два дня перебегал дистанцию.