Как только они сели в машину, Фиби повернулась к дочери:
— Тебя не раздражает, что я встречаюсь с Дунканом? Да и вообще с кем-нибудь?
— Нет. Но если ты слишком стара для бойфрендов, зачем ты с ними встречаешься?
Неплохой щелчок по носу, не так ли?
— Я просто имела в виду, что бойфренд — не очень удачное слово, когда речь идет о взрослой женщине. — «Разведенной и с ребенком», — подумала Фиби. — Просто «друг» звучит куда лучше.
— Мама Селены любит хвастаться своими бойфрендами. Обычно у нее их три, но…
— Я не мама Селены. И мне, если честно, не очень нравится, что она рассказывает о своих бойфрендах в вашем присутствии.
— Обычно она рассказывает о них своим подругам, а Селена все слышит. А потом мы обсуждаем это друг с другом.
— Вот что, — Фиби наконец тронулась с места, — а как Селена относится к тому, что ее мама встречается с бойфрендами?
— Ей нравится девушка, которая сидит с ней, когда мамы нет дома. Терри пятнадцать лет; они с Селеной наряжаются и смотрят телевизор. А еще бойфренды иногда приносят Селене подарки и даже берут ее в разные интересные места. Один, например, возил ее в Диснейленд.
— Я прямо слышу, что ты сейчас подумала, — со смехом заметила Фиби. — Ты маленькое корыстное создание.
Карли лишь ухмыльнулась и заявила:
— Но если ты не выпрашиваешь подарок и не говоришь — пожалуйста, пожалуйста, возьми меня в Диснейленд, — то в этом ведь нет ничего корыстного, правда? Потом, бабушка всегда говорит, что, когда тебе что-нибудь дают, надо обязательно поблагодарить этого человека, чтобы ему было приятно. Даже если тебе не нравится сам подарок. Это и есть хорошие манеры.
— Ты хитрая штучка, Карли Энн. Скользкая, как угорь. Ей-богу, я горжусь тобой.
С утра она занималась потенциальным самоубийцей, которому на самом деле требовалось лишь немного внимания и участия. А перед входом в управление ее перехватил Сайкс.
— Хотел предупредить, лейтенант. У вас в кабинете ищейка.
— Кто-нибудь из отдела внутренних расследований?
— Именно так. Появился там минут пять назад.
— Спасибо. — Ей следовало знать, что рано или поздно такое произойдет. Собственно говоря, она в этом и не сомневалась. Но на душе все равно было как-то неприятно.
Лейтенант Блэкмен из отдела внутренних расследований оказался пятидесятилетним мужчиной с сединой в волосах и заметным брюшком. Выглядел он здоровяком, и только ладони были узкими и сухими.
— Прошу прощения, лейтенант, что заставила вас ждать. У нас с вами было назначено на сегодня?
— Вы не заставили меня ждать. Я подумал, что на данном этапе мы могли бы обойтись без официальной встречи, а побеседовать в более непринужденной обстановке. Впрочем, если вас больше устраивает первое, мы можем это организовать.
Не раздумывая, Фиби прикрылась любезными манерами южанки.
— Ничего не могу сказать по данному поводу, пока не узнаю, о чем вы хотели побеседовать со мной.
— Это касается обвинений, которые выдвинул против вас офицер Арнольд Микс.
— Полагаю, вам хорошо известно, что Арнольд Микс больше не является офицером полиции.
— Но он был им, когда выдвинул эти обвинения. Надеюсь, вы уже оправились от полученных травм.
— Да, благодарю вас. Лейтенант Блэкмен, раз уж собираемся просто побеседовать, не хотите ли выпить кофе?
— Нет, спасибо. Скажите, правда ли, что еще до нападения на вас вы отстранили от работы офицера Арнольда Микса?
— Да, было.
— В чем причины подобного поступка?
— Все они подробно изложены в его деле, — своей улыбкой она продемонстрировала готовность сотрудничать. — Прислать вам копию?
— У меня уже есть.
«Твердолобый», — мелькнула у Фиби мысль, что не помешало ей взглянуть на собеседника все с той же располагающей улыбкой.
— Что ж, тогда вам все известно.
— Офицер Микс поставил под сомнение выдвинутые вами причины.
Больше Фиби не пыталась улыбаться. Тон ее тоже стал куда более резким:
— Мы оба знаем, что он напал на меня. Что он поджидал меня на лестнице, чтобы напасть и избить. И мы оба знаем, почему все это не дошло до суда. А еще мы оба знаем о том, что у Арнольда Микса серьезные проблемы с субординацией — особенно если руководитель женщина. Ах да, забыла упомянуть еще кое-что — неспособность Микса контролировать собственные эмоции. И если вы все это знаете, то к чему подобный допрос?
Темные глаза Блэкмена не отрываясь смотрели на нее.
— Он выдвинул серьезные обвинения против вас и капитана вашего подразделения.
Фиби с трудом сдерживала бьющее через край негодование. «Эмоции, — подумала она, — были бы сейчас совершенно излишними».
— Именно так. Кое-что он высказал мне прямо в лицо, в моем кабинете.
— Я не ошибусь, если скажу, что у вас с капитаном Мак-Ви действительно установились личные взаимоотношения?
— Это так. Наши отношения действительно носят личный и платонический характер. Я знаю капитана уже больше двадцати лет и очень уважаю его. Раз уж вы занимаетесь этим вопросом, то должны знать, при каких обстоятельствах я с ним познакомилась.
— Вы ушли из ФБР, чтобы работать в его подразделении.
— Да, я поступила так по целому ряду причин, ни одна из которых не противоречит местным правилам. Я проработала здесь уже семь лет и за это время не получила ни единого замечания. Полагаю, моя репутация и уж тем более репутация капитана выше каких бы то ни было подозрений. Особенно если в роли обвинителя выступает не кто иной, как разжалованный офицер полиции, воспринявший дисциплинарное взыскание как повод избить меня.
Блэкмен надул щеки, и это было первым знаком того, что он вообще что-то чувствует.
— Я понимаю, лейтенант, что вы находите наш разговор не очень-то приятным.
— Не очень-то приятным? Лейтенант Блэкмен, как женщина и как офицер полиции, я нахожу его просто отвратительным.
— Я понял. Еще этот офицер утверждает, что вы проявляли к нему неподобающий интерес и использовали свое вышестоящее положение, чтобы склонить его к сексуальному контакту.
— Это я уже слышала. — «К черту, — подумала она, — это уже чересчур». — Я никогда не проявляла сексуального интереса к Арнольду Миксу. Тут уж вы можете полагаться либо на его слово, либо на мое. И вообще хотелось бы знать, какое давление было оказано на ваш отдел со стороны «этого офицера», а также его уважаемых папы и дедушки.
— Все дело в обвинениях, которые были выдвинуты в ваш адрес, а также в адрес капитана Мак-Ви.
— Вам следовало бы учесть, кем были выдвинуты эти жалобы. А еще вам следовало бы принять во внимание тот факт, что капитан Мак-Ви прослужил в полиции более двадцати пяти лет и не заслуживает того, чтобы его имя поганил ублюдок вроде Арнольда Микса.
— Лейтенант…
— Я не закончила. Я хочу, чтобы вы внесли это в отчет о нашей беседе. Арнольд Микс — лживый сукин сын, который пытается опорочить честное имя хорошего человека и отличного полицейского только для того, чтобы найти оправдание своим преступным замашкам.
Она поднялась из-за стола.
— А теперь я прошу вас покинуть мой кабинет. У меня еще много работы. Отныне все разговоры между нами будут проходить только в формальной обстановке и в присутствии моего представителя.
— Как вам угодно.
— Именно так. Всего хорошего, лейтенант Блэкмен.
Ей потребовалось всего сорок пять секунд, чтобы понять, что она не в состоянии разбирать бумаги, — слишком задел и оскорбил ее этот разговор. Не стоило даже делать вид, будто она работает.
Подхватив сумочку, Фиби вышла из кабинета и тут же наткнулась на сочувствующие взгляды сотрудников.
— Только время потеряла, — сказала она своей новой помощнице. — Буду где-то через час.
Ей было просто необходимо пройтись. Ничто не могло привести ее в чувство лучше, чем свежий воздух и физические упражнения. Она постаралась как можно быстрее покинуть здание, чтобы не сказать чего-нибудь такого, о чем впоследствии пришлось бы пожалеть. Прочь из управления. «И от своей работы», — мысленно добавила она.
