ее бессмертною, и представляется богам, которые дают ей свадебные дары. Феба приводит несколько молодых женщин, которые станут слугами Филологии. Эти женщины — семь свободных искусств: Грамматика, Диалектика, Риторика, Арифметика, Геометрия, Астрономия и Гармония. Первая и вторая книги «Бракосочетания» содержат эту аллегорию. Каждая из последующих книг посвящена одному из искусств: оно само описывает принципы науки, которой руководит. Наконец, наступает ночь. Архитектура и Медицина, конечно, присутствуют, но они осуждены на молчание, так как слишком заботятся о земных делах, ибо уже Цицерон в трактате «Об обязанностях» противопоставил эти два «ремесла» прочим наукам, ведущим к нравственно-прекрасному. Когда спеты все венчальные песни, Гармония отводит невесту в брачный покой. Все это красивая аллегория, написанная в подражание Апулею, правда ее стиль слишком педантичный, часто преувеличивающий дефекты языка прототипа, зато стихи — выше всех похвал. Следовательно, ко временам Капеллы эти две науки исчезли из школьных программ, все более склонявшихся к преподавании только риторики и наук, ее сопровождающих. Каждая книга Марциана Капеллы — выжимка или компиляция более ранних авторов: книга IV (диалектика) содержит обзор всех наиболее известных логических трактатов на латинским языке, в первую очередь, «Топики» Цицерона, «Об истолковании» Апулея и «Диалектики» бл. Августина; книга V (риторика) взята из Аквилы и Фортунациана; книга VI (геометрия, включая географию) — из Солина и, в значительно сокращенном виде, из Плиния Старшего. Книга IX (музыка) — из Аристида Квинтиллиана. Астрологическая и религиозная темы освещаются также под сильным влиянием Плиния Старшего, а через него, возможно, и Нигидия Фигула. Вот так случилось, что великая энциклопедия человеческого знания осталась в средних веках такой, какой она была представлена адвокатом из Мадавры, претендующим стать вторым Апулеем[638].
Имя «последнего римлянина», философа Аниция Манлия Торкватпа Северина Боэция (ок. 480–525 г. н. э.), будет неоднократно упоминаться в следующих эписодиях как имя самого блестящего эрудита поздней античности и раннего средневековья. Он поставил перед собой задачу создания первого в истории латиноязычной литературы систематического труда по светским наукам, философии и христианской теологии. В его планы входило, начав с логики Аристотеля в качестве пропедевтики, перейти к изложению философии Платона и Аристотеля с полными переводами и комментариями. К сожалению, ранняя гибель пресекла эти намерения, а из его литературного наследства потомкам остались переводы и комментарии к важнейшим частям аристотелевского «Органона», равно как и собственные сочинения на логические темы, подробные справочники по всем искусствам квадривиума, бессмертное «Утешение философией», а также ряд коротких, но блестящих богословских трактатов.
Непосредственным предшественником первых трех книг «Этимологий» Исидора стал педагогический труд блестящего стилиста Магна Флавия Аврелия Кассиодора Сенатора (ок. 490 — ок. 590 г. н. э.), «Наставление в науках божественных и светских», которое состояло из двух относительно самостоятельных книг: «Наставлений в божественной литературе» и «О свободных искусствах и дисциплинах», предназначенных для обучения монахов основанного им Вивария. Из них вторую книгу, представляющую краткие заметки для памяти на тему «семи свободных искусств», Исидор почти дословно переносит в свои «Этимологии». Кассиодор стремится совместить непротиворечивым образом светские и божественные знания, основываясь на предположении, что первые целиком входят в состав вторых, то есть в Свщ. Писания. Светские ученые только извлекли, сгруппировали и расклассифицировали их. Поэтому Писание следует понимать с помощью определенной науки, то есть цикла наук тривиума и квадривиума. Как замечает В. И. Уколова: «Как человек довольно образованный и весьма трезвый в практических делах, Кассиодор со свойственным ему талантом организатора создает новый тип образования, цель которого — служение христианской церкви, познание Писания, соединенное с необходимым для этого усвоением минимума из светских наук... Кассиодор — человек новой формации, он не хранитель, не передатчик достижений древности, не “последний страж античной культуры”, как его часто называют. Он менее всего страж, он активный деятель, разумный и дальновидный создатель новой культуры, выбравший, как рачительный хозяин, из предшествующих достижений материал, необходимый для созидания»[639].
Эписодий 5. Тривиум: «второе дыхание»
I. Грамматика
Грамматика первоначально означала искусство чтения и письма, впоследствии — знание языка (морфологии и синтаксиса) и литературы. Начало теории грамматики положили греческие софисты в V-IV вв. Среди них особо следует назвать Горгия Леонтинского (484–374 гг.), который занимался синтаксисом и стилем, Продика Кеосского (ок. 460–390 гг.), прославившегося учением о синонимах, Гиппия из Элиды (ок. 470–400 гг.), который был специалистом по вопросам «значений букв и слогов, ритмов и гармоний», Протагора из Абдер (481–411 гг.) с его учением об именах. Кроме того, они заложили основы системы эллинского образования как общественного института[640].
Великие греческие философы, Платон (427–347 гг.) и Аристотель (384–322 гг.), не обошли вниманием грамматическую тематику. Платон прямо или косвенно обсуждает эти вопросы в диалогах «Кратил», «Гиппий больший», «Гиппий меньший» и отчасти в «Протагоре», Аристотель же — в трактате «Об истолковании» и гл. 20–21 «Поэтики».
После этого теорией грамматики занимались также эпикурейцы, но наибольшая глубина и последовательность этого искусства обнаруживается в учении стоиков. Среди представителей этой школы своими грамматическими учениями выделялись Хрисипп из Сол (280–208 гг.), его ученик Диоген Вавилонский (II в.), Антипатр из Тарса (II в.) и Кратет Мелосский (перв. пол. II в.). Стоикам принадлежит большая часть современной грамматической терминологии, теория высказываний, учение о частях речи, а также знаменитый принцип аномалии[641].
С ними конкурировала не менее знаменитая александрийская школа грамматики, группировавшаяся вокруг Александрийской библиотеки и основанная Аристархом Самофракийским (ок. 217–145 гг.) и его учеником — Дионисием Фракийским (ок. 170–90 гг.). Последний стал автором первого специализированного учебника по грамматике. На достижениях этой школы здесь нет необходимости останавливаться, так как они — перед читателем, ибо вся данная книга Исидора выдержана в духе александрийцев.
В Риме начало научной грамматики положил стоик Кратет, который читал там лекции в 169 г. Крупнейшими римскими филологами были Варрон и Реммий Палемон (I в. н. э.), который составил первый учебник по латинскому языку. Сначала у римлян преподавали, конечно, греки и на греческом языке, постепенно грамматические штудии сориентировались на тексты Вергилия, Теренция, Цицерона и Саллюстия. Со времен Реммия влияние александрийской школы на латинскую грамматику становится преобладающим, и в этом духе написаны позднейшие латинские учебники по грамматике (изводы) Доната (IV в. н. э.) и Прискиана (ок. 500 г. н. э.). Огромный трактат Прискиана является приложением к латыни принципов, изложенных в труде грамматика александрийской школы Аполлония Дискола (II в. н. э.).
Российскому читателю, желающему получить более подробные сведения о латинской грамматике, мы можем посоветовать замечательную «Грамматику латинского языка» С.
