признал заслуги ислама в передаче истин о Боге, Христе, Марии, апостолов:
«…спасительный Промысл объемлет тех, кто признает Творца, и среди них, в первую очередь, мусульман, которые, считая себя исповедующими веру Авраама, с нами поклоняются Богу единому, милосердному, Который будет судить людей в последний день» (Догматическая конституция о Церкви/Свет народам/). «Церковь также с уважением относится к мусульманам, поклоняющимся Единому Богу, Живому и пребывающему, милосердному и всемогущему, Творцу неба и земли, говорившему к людям. Они стремятся подчиниться всей душой Его определениям, даже сокровенным, как подчинился Богу Авраам, на которого охотно ссылается исламская вера. Хотя они не признают Иисуса Богом, все же они почитают Его как пророка и чтят девственную Его Матерь, Марию, иногда даже благочестиво призывают Ее. Кроме этого, они ожидают день суда, когда Бог воздаст всем воскресшим людям. Поэтому они ценят нравственную жизнь и почитают Бога молитвой, милостыней и постом.
Хотя в течение веков между христианами и мусульманами возникали многие разногласия и вражда, Священный Собор увещает всех предать забвению прошлое и искренно стремиться к взаимопониманию, а также вместе защищать и продвигать для всех людей социальную справедливость, нравственные ценности, мир и свободу» (Декларация об отношении Церкви к нехристианским религиям).
На Западе в последние десятилетия пошел целый поток «покаянной» литературы. Автор переведенной в 1976 г. в нашей стране книги «Влияние ислама на средневековую Европу» Уильям Монтгомери Уотт четко сформулировал требование пересмотра прежних представлений: «Наши добрые отношения с арабами и другими мусульманскими народами требуют, чтобы мы до конца осознали, в какой мере являемся их должниками – было бы ложной гордостью скрывать или отрицать этот факт»[242].
Глава IV
Христианское представление о монголах XIII в.
§ 1. Основные источники информации
Образование Монгольской империи произвело огромное впечатление на современников в разных районах Евразии[243]. Более того, можно сказать, что это событие и до сих пор является в некотором смысле актуальным. Образование державы Александра Македонского или Римской империи сейчас обсуждают фактически только специалисты, а о личности Чингис-хана и его деяниях спорят самые разные люди, и спорят весьма эмоционально. Аналогов этому событию не было в истории ни до, ни после[244]. Империя Чингис-хана уникальна, ни до, ни после не было такого обширного и могучего государства и созданного так быстро и прочно[245]. Ни одно из оседлых государств, включая ставшую образцом Римскую империю, не идет в сравнение с ним, да и государства, создававшиеся другими кочевниками (скифы, гунны, тюрки, кидани, чжурчжэни) существовали фактически на более меньших по размеру территориях и во многом были химеричны. Нет ни одной евразийской страны, частью истории которой не была бы монгольская империя.
Стоит обратить внимание и на то, что произошло оно в условиях существования достаточно развитых цивилизаций («миров») с их мощными культурными парадигмами. Это привело к тому, что уже в XIII в. появились специфические образы «Потрясателя Вселенной» (восточноазиатский, монголо-сибирский[246], исламский[247], европейский[248]), которые до сих пор не могут «найти общего языка».
Европейский или латино-христианский взгляд на события XIII в. все еще имеет особое значение в их исследовании, что во многом связано с господством при описании всеобщей истории именно европейской общенаучной и конкретно-исторической методологии. И дело здесь не только в том, что фактически складывающаяся общепланетарная культура является, если так можно выразиться, латинской, и не просто по происхождению. Не только греко-латинская бытовая лексика широко проникла в различные языки, в том числе и восточные, практически все народы на Земле используют преимущественно латинско-европейскую терминологию – научную, общественно-политическую и даже морально-этическую. Вероятно, это не случайно и связано с целым рядом факторов. Европейская культура за время своего существования с помощью религии, торговли и науки широко распространилась по всему земному шару и совершенно не случайно была принята другими народами. Европейская цивилизация молода. Временем ее «рождения», т. е. окончательного складывания, можно назвать пресловутый V в., когда внешне катастрофообразно произошло объединение «римской» и «варварской» зон и появился «христианский мир». За полтора тысячелетия своего существования она развивалась очень динамично, постоянно испытывая «вызовы» эндогенного (социальная борьба, политические конфликты, ренессансы, ереси и др.) и экзогенного (информационные интервенции других цивилизаций) характера. Именно то, что она испытывала не столько военные, сколько информационные удары извне, заставляло ее постоянно корректировать свою парадигму. В европейской картине мира оказались фактически соединены картины мира самых различных культур и не только на «аврамическом» пространстве, что само по себе делало ее максимально универсальной, узнаваемой и привлекательной для них. В этом плане есть смысл опасаться европоцентризма в политической сфере, но не в научной. Аналогов европейской терминологии, столь же эффективных, универсальных и точных терминов, никакая другая цивилизация пока еще не создала.
Контакты с далеким востоком, в том числе с Китаем, у Европы были и в древности, хотя и достаточно случайные[249]. По «Шелковому пути»[250] римляне получали шелк из таинственной «страны серов» (от лат. sericum «шелк»)[251], а до Китая доходили западные товары (стекло, монеты, украшения). Первыми европейцами на Дальнем Востоке стали несториане, которые уже в VI в. пришли в Чанъань (совр. Сиань). Однако в первые века II тыс. н. э. этим отношениям был придан новый импульс. Надо особо подчеркнуть, что именно монгольские завоевания XIII в. облегчили контакты между Европой и Азией, которая основной своей частью входила в пределы практически одного государства. Есть упоминание о приходе европейских купцов из Страны полночного солнца, возможно, скандинавских или новгородских. Во время пребывания М. Поло в Китае в Европу приехал уроженец Пекина Раббан Саума. В 1997 г. Дэвидом Селбурном был опубликован текст итальянского еврейского учёного и купца Якова из Анконы (Jacob d’Ancona), якобы побывавшего в Китае в 1270–1271 гг.[252] Подавляющее большинство специалистов, правда, считают его мистификацией.
Среди всех источников информации по интересующей нас теме выделяется ряд сочинений. В них не просто упоминаются монголы или приводятся какие-то небезынтересные факты о них самих или о взаимоотношениях с ними, а делаются попытки создать своего рода энциклопедические своды[253].
1. Прежде всего, это сочинение Джованни Плано дель Карпини (Иоанн из Пьян дель Карпине, Giovanni da Pian del Carpine; лат. Iohannes de Plano Carpini; ок. 1182 – 1 апреля 1252) – итальянский францисканец, первым из европейцев до Рубрука и Андре де Лонжюмо, посетивший Монгольскую империю, в возрасте шестидесяти трех лет, и оставивший описание своего путешествия. Итальянский монах, направленный папой Иннокентием IV в земли, захваченные монголо-татарами, должен был установить дипломатические отношения с монгольскими ханами и
