Теперь идти было уже совсем легко: камни и щебень сменились песком и травой. Он заметил на песке довольно многочисленные следы, и все они вели к небольшому леску, который, очевидно, замыкал долину с востока на запад. Через триста шагов дорожка опять сворачивала влево. Едва только он обогнул громадный камень, как ярдах в пятидесяти перед собой увидел лагерь своих врагов. Нож чуть не выпал у него из руки, и горло перехватило. В лагере оказались две палатки, кучи седел, переметных корзин, войлоков и одеял, но нигде не было ни души. А затем вдруг послышался резкий, яростный крик, и Альдос узнал в нем голос Куэда. Альдос опустился около самой палатки на колени и отполз назад за кучу седел и корзин. Отсюда он мог видеть все.
На земле спинами к нему сидели Иоанна и Мари так близко от него, что он мог дотянуться до них рукой. Руки у них были связаны сзади, ноги были перетянуты веревками от корзин. Далее за ними шагах в десяти находились Куэд и Мортимер Фиц-Юз. Альдос быстро огляделся. Больше не было никого. Люди с горы еще не возвращались. Он был один против Куэда и Мортимера Фиц-Юза.
Альдос услыхал голос Фиц-Юза, говорившего очень спокойно и немного насмешливо; но голос его все-таки дрожал, и Альдос знал, почему он держал руку засунутой в карман.
— Ты очень возбужден, Били, — сказал он. — Я вовсе не лгун, как ты очень невежливо меня сейчас назвал. Я вовсе не веду с тобой нечистую игру и вовсе не хочу брать себе в любовницы эту даму, как ты это думаешь. Она моя просто по закону: и телом, и душой. Если не веришь мне, то спроси у нее самой!
Сказав это, он повернулся к Иоанне. Это движение было для него роковым. Куэд воспользовался им и напал на него. Мортимер Фиц-Юз вытащил руку из кармана, последовал выстрел, но пуля пролетела мимо. За всю свою жизнь Альдос ни разу не слышал такого рычания, какое вырвалось из груди Куэда. Он увидел потом, как Мортимер Фиц-Юз снова поднял руку с пистолетом, но Куэд выбил его, и он отлетел куда-то в сторону. Альдос не заметил, куда он упал. Он крепче сжал нож и ожидал, что будет дальше. Сердце его билось от волнения, так как он боялся упустить удобный случай. Он ожидал, что толстый Куэд повалит Фиц-Юза на землю и навалится на него, но вместо этого вышло совсем другое. Удар маленьким, незаметным кистенем — и голова Куэда отлетела назад, точно оторвалась от шеи.
Фиц-Юз отпрыгнул назад, но зацепился ногой за край седла. Он закачался, почти упал и прежде, чем успел прочно стать на ноги, Куэд налетел на него снова. На этот раз что-то сверкнуло вдруг в руке негодяя. Оно поднялось и опустилось и, тяжко застонав, Мортимер Фиц-Юз откинулся назад и, пошатавшись с секунду или две на ногах, повалился на землю. Куэд обернулся. В руке у него был окровавленный нож. Безумие страсти и торжествующая радость демона отразились на его лице, когда он посмотрел на свою беззащитную жертву. Альдос нагнулся еще ниже, но нечаянно задел плечом седло. Оно соскользнуло с кучи, одна из корзин свалилась вслед за ним на землю, — и Куэд вдруг увидел его. Теперь уже нечего было скрываться, и так как Куэда это поразило настолько, что он даже растерялся, то Альдос выскочил и занял пространство между ним и Иоанной. Он услышал, как она вскрикнула, но даже не повернул к ней головы, а бросился со своим охотничьим ножом на Куэда.
Их ножи замелькали в воздухе. Когда они сошлись клинок к клинку, Альдос всей тяжестью тела бросился на Куэда сбоку и нанес ему страшный удар ножом между лопаток. Прямой удар должен был бы пронзить Куэда насквозь от спины до груди, но этого не случилось. Нож Альдоса едва разрезал на Куэде его верхнюю одежду.
И только тут Альдос понял, как вооружилась против него судьба. Клинок его ножа наткнулся на что-то непроницаемое, а все свои надежды он возлагал только на этот нож. Прежде чем Куэд успел сообразить в чем дело, Альдос замахнулся на него опять, и на этот раз слепой случай устроил так, что нож прошелся как раз поперек пухлой щеки Куэда. Кровь брызнула из нее фонтаном, и со страшным криком он отскочил назад к куче седел я корзин.
Прежде чем Альдос успел использовать свою удачу, его противник бросил в сторону нож и вытащил из палатки кол величиной в четыре фута. С яростным ревом он бросился с ним на Альдоса.
Теперь уже ножом делать было нечего. Альдос понял свою слабость. Те десять минут, которые он провел, барахтаясь в потоке подводных камней, уже достаточно надломили его силы. Он едва стоял на ногах после своего первого нападения на Куэда. Но его мозг еще работал. Он знал, что Куэд больше уже не рассуждал ни о чем. Он был ослеплен чисто животной страстью и думал только о том, как бы, замахнувшись пошире своей дубиной, размозжить ею голову своему врагу. Альдос слышал, как взвизгнула Иоанна, когда Куэд вдруг бросился на него, и когда их стали отделять друг от друга какие-то ничтожные пять футов, дубина прогудела в воздухе, но Альдос бросился на землю к. ногам Куэда, и она взлетела как раз над его головой. Насколько хватало сил Альдос сжал в своих объятиях его колени. Всей тяжестью тела Куэд повалился на землю. Дубина выпала у него из руки, и Альдос схватил его за горло.
Теперь он бы отдал половину своей жизни за охотничий нож, который потерял в схватке с Куэдом. А в это время руки Куэда потянулись к его горлу. Оба корчились, кряхтели и стонали, испачканные кровью, тогда как Иоанна напрасно старалась высвободиться из своих пут и только громко рыдала. Альдос почувствовал, что ему приходит конец, потому что уже больше не было сил в его руках, судорога сводила его пальцы, тогда как от тисков Куэда, сжимавших ему горло, свет стал тускнеть. Пальцы его разжались совсем, руки повисли, как плети. Последним, в чем он мог еще дать себе отчет, было то, что Куэд уже подмял его под себя, и что он должен был расстаться с жизнью навеки.
И вдруг случилось нечто непредвиденное. Из-за палатки с земли поднялся человек. Пошатываясь, он направился прямо к ним, и теперь уже дико и в изумлении закричала Мари, потому что этим человеком оказался Дебар. В руке у него сверкал кинжал. Он подкрадывался к противникам сзади и еле держался на ногах. Куэд не видел его, когда тот навалился на его широкую спину. Дебар занес кинжал и со всей силой опустил его вниз. Он пронзил Куэда на восемь дюймов и врезался в самое сердце.
Когда Дебар заковылял затем к Иоанне и Мари, Джон Альдос все глубже и глубже опускался в непроглядную, бездонную ночь.
ГЛАВА XXX
В этой хаотической ночи, в которую, словно легкое перышко, погружался Альдос, он не испытывал ни боли, ни сознания жизни. И все-таки, ничего не видя и не чувствуя, он жил. Все умерло в нем, кроме одного только этого ощущения. Ему казалось, что он дремал и что минуты, часы и даже годы прошли для него в этом полусне, будто он уже давным-давно погружается в эту темноту. Вдруг что-то остановило его без всякого сотрясения и без малейшего звука, и он стал подниматься. Он не слышал ничего. Вокруг царило гробовое молчание, такое же глубокое и ненарушаемое ничем, как тот бездонный колодезь, в который он тихо падал.
