тебя хочу, – произнёс он охрипшим голосом и, ощутив напряжение в спине пленницы, добавил: – Не бойся, я не возьму силой. Подожду, пока ты сама об этом попросишь, а ты попросишь.
Мэтт не расслышал, что она пробормотала в ответ.
– Не хочу к твоей ненависти добавлять ещё один повод. Я сделаю всё, чтобы ты вспомнила свои чувства ко мне. Мы будем вместе, что бы ты сейчас ни говорила и ни думала. Я это понял, осталось осознать и тебе. – Он развернул Кэтлин к себе лицом. – А сейчас ты прекратишь драться, а я – приставать к тебе.
Она согласно кивнула.
– Мы спокойно вернёмся за стол, и ты всё-таки объяснишь, почему молчала шестнадцать лет. – Агент потянул вяло сопротивлявшуюся Паркер за руку к столу, усадил на стул и устроился напротив. – Мы не враги, у нас есть дочь. Давай помнить об этом.
– Об этом невозможно забыть, – усмехнулась Кэт, но уже без злости; ей было немного стыдно. – Даже если бы очень захотела, достаточно лишь взглянуть на неё.
Мэттью вынул бутылку шампанского из ведёрка с успевшим подтаять льдом, обтёр дно и разлил игристый напиток по фужерам.
– Давай выпьем за Лилибет и за праздник. Рождество всё-таки, время загадывать желания. – На душе Вуда стало немного легче. Впервые высказав то, что мучило долгие годы, он улыбался.
– Хорошо, только не проси сделать это на брудершафт.
– Как ты догадалась? Неужели я так очевиден?
– Я бы сказала, ощутим, – вспомнив прижатую к животу плоть, не зло проворчала брюнетка и пригубила шампанское. – Я не могла рассказать отцу-шерифу, что беременна от тебя. Ни тогда, ни после. Ты же понимаешь, чем могло это закончиться? Он потребовал бы от тебя жениться на мне, а я не хотела навязывать ни себя, ни ребёнка.
– Я был бы рад такому навязыванию. Даже сидя за решёткой был бы счастлив знать, что у меня растёт дочь.
– Это ты сейчас говоришь. Признанием я могла испортить тебе жизнь.
– А в итоге сломала свою. – В голосе Мэтта звучало сожаление. – Что ты ответила Сэм на вопрос об отце ребёнка?
– Что никогда никому не скажу этого. Он не знал о моей беременности до последнего. Лишь находясь в родильном отделении, я разрешила Рите позвонить отцу. – Она долго смотрела на агента, прежде чем сказать следующее: – Ты прости мне истерику. Что бы я ни говорила, Лилибет – огромное счастье, она – то, от чего я никогда бы не отказалась, то, ради чего стоило и стоит жить.
– Я знаю.
Кэтлин зевнула, прикрыв рот ладошкой. Напряжение дня давало о себе знать. Разговор со скандалом тоже внёс свою лепту, отобрав последние силы. Усталость накатывала мягкой волной, делая ноги и руки ватными.
Мэттью заметил, как слипаются глаза предмета его страсти. Разговор мог подождать и до завтра; им некуда торопиться, рождественские праздники только начинаются.
– Вижу, тебе не до расспросов. Завтра нагрянет Одри. Советую хорошенько выспаться перед этим событием. – Он усмехнулся. – Хотя я знаю стопроцентный способ снять напряжение.
– Прибереги его для других. Надеюсь, мне не нужно на ночь класть нож под подушку?
– Не бойся, не трону твою добродетель. – Увидев, как Паркер подняла глаза к потолку, Мэтт рассмеялся и всё же добавил: – Пока не трону.
Она с тоской посмотрела на заставленный посудой стол. На уборку просто не было сил. Вуд заметил этот взгляд.
– Ты в гостях, иди спать. Я сам всё приберу и вымою. Постельное бельё в шкафу.
Кэтлин прошла в отведённую ей комнату, застелила кровать и, немного подумав, на всякий случай подперла ручку двери ванной комнаты стулом. Один из самых трудных за последние десять лет день подошёл к концу. Брюнетка устало вытянулась на постели и улыбнулась, перед тем как загадать желание.
Через минуту она спала, свернувшись, как в детстве, клубочком и положив ладошки под щёку. Кэт вновь увидит сон, преследовавший её уже много лет, но впервые не проснётся в ужасе, с ощущением страха и боли.
Два желания, загаданные этой ночью в квартире Мэттью, полностью совпадали
Глава 11.1
Муха жужжала навязчиво, противно, проникая методичным скрежетом сквозь мембраны уха в мозг. И не было сил поднять руку, чтобы отогнать назойливое насекомое от лица. Возникший вопрос: «Откуда зимой мухи?» – заставил выйти из состояния тревожного сна.
Мэттью с трудом разлепил веки. Звонили в дверь. Он взглянул на часы – половина восьмого. «Кого могло принести в такую рань?»
Вуд нащупал ногой тапочки, натянул халат на голое тело и отправился в прихожую. Ему не нужно было смотреть в глазок. По нетерпению звонившего можно с лёгкостью догадаться, кто стоит с другой стороны дверного проёма – Одри.
Он открыл замок и широко распахнул дверь.
– Маленькая вредина, я предупреждал тебя, что буду зол с утра?
Мэтт никогда и ни в чём не мог отказать сестре. В голове лишь на секунду возникло желание выставить визжащий комок счастья за порог и упасть назад в мир Морфея. Или попытаться… Он представил соблазнительное тело Кэт в своей постели, потрогал щёку, тяжело вздохнул и раскрыл объятия любимой Занозе.
Одри с писком бросилась Мэттью на шею.
– Я знала, что ты будешь рад! С Рождеством! – Она прижалась губами к покрытой лёгкой щетиной щеке. – Счастья этому дому!
– А где мои новоиспечённые родственники? – оглядевшись вокруг, искренне недоумевала Одри, почему её не встречают те, ради кого она преодолела по гололёду немалое расстояние.
– Нормальные люди в это время выходного утра спят и видят счастливые сны.
– И я тебя люблю, мой ненормальный брат! Так где же все?
Одри скинула пальто, бросила его в руки молчаливо стоявшего сзади Брэндона и, не снимая обуви, отправилась прямиком в спальню агента.
Не проходя внутрь комнаты, она обернулась на пороге. На раскрасневшемся от мороза лице застыло недоумение.
– А где Кэтлин?
Наконец Заноза взглянула в лицо Мэтта. Заметив красноватое пятно и следы царапин на физиономии сердцееда, она сначала нахмурилась, а после звонко расхохоталась.
– Умница подруга! – В зелёных глазах играло веселье. – Что, братец, грандиозные планы на рождественскую ночь рухнули в пропасть под названием гордость?
Одри
