стражниками.
Феалис крутилась как вьюнок. Царапая, раня и калеча нападавших. Если про всех можно было сказать, что силы их давно покинули, то эльфийка словно бы только вступила в сражение. Ее глаза горели огнем, и она была готова сражаться до последней капли крови. Настолько в ней было много гнева, злости и ярости.
Звуки понемногу начали возвращаться.
Полурослик тряс за плечи Люмена и кричал на него:
– Нас окружают! Ты же маг! Сделай что-нибудь. Что с тобой стряслось, белый?! – в глазах гнома мелькали отблески приближающейся смерти.
Сейчас их никто не начал бы судить и разбираться, кто помогал восставшим, а кто нет.
Люмен встал, подняв кинжал и взяв книгу. И выкрикнул заклинание:
– Sanguis circulus…, – он провел лезвием по своей ладони. Бурая кровь вышла наружу и стала круглыми каплями подниматься вверх.
Шарики, сотканные из жизненных сил Люмена, парили в воздухе и, касаясь лезвия кинжала, тут же таяли растворяясь, напитывая его. Никто ничего не заметил, кроме Карла, который ошарашенно наблюдал за творимой магией крови.
Люмен взмахнул лезвием еще раз и порезал себе руку двумя одинаковыми полосками, высекая древнюю руну. Кровь выступила и тут же снова поднялась вверх, насыщая неутолимое лезвие кинжала, которое уже начало чернеть.
Чернокнижник вытянул вторую руку и закончил заклинание:
– …ut malitia! – на миг, полурослик увидел, как глаза Люмена почернели и, появившиеся внутренние веки слева на права быстро моргнули. Через секунду все стало как прежде. И Карл даже усомнился в случившемся.
После этого раздался крик, затем еще и еще.
Солдаты, окружавшие кучку восставших жителей города, начали кашлять кровью. Их тела крутило, тошнило и ломало. А потом их взор заволокла красная пелена и они с отчаянными воплями напали друг на друга.
– Уходим! – выкрикнул выживший малдани и уцелевшая мятежников бросилась за ним в открывшийся проем.
Карл не спускал с чернокнижника глаз. Ему хотелось завалить его вопросами, но сейчас был совсем неподходящий момент. Доживет ли он до следующего утра? Вот тогда и надо будет решать, стоит ли ему еще их задавать?
Выйдя из боя люди тут же осенились. Кто-то бросил оружие и схватился за голову, кто-то упал на землю, а кто-то просто скрылся в горящем городе, покинув выживших. Кто-то рыдал, а кто-то стеклянными глазами смотрел на горящий город.
Ольха подошла к Люмену придерживая окровавленный бок и улыбнулась:
– Ты, чародей, спас нас, – она подмигнула и хлопнула Люмена по плечу. Демонолов еле устоял на ногах.
Карл покашлял и выкрикнул:
– Тебе нужна перевязка!
– А? – полукровка покрутила головой, а потом поняла, что звук идет снизу и, ухмыльнувшись, посмотрела на полурослика.
– Твоя рана… если не остановить кровотечение, то через час ты потеряешь сознание, а затем умрешь.
– Как скажешь, гном, – лицо Карла искривилось, но он ничего не ответил.
Ольха опустилась на колени и полурослик начал ее перебинтовывать.
Феалис тенью подошла к Люмену. Он почувствовал ее дыхание, после чего оглянулся, и они встретились глазами.
В ее взгляде была пустота. Словно бы она нашла то, что искала, но это не принесло ей желаемого удовлетворения. Чашу без дна, не наполнить.
– И снова ты спасаешь нас, снежок. Снова на мне еще один долг, – она ухмыльнулась и ткнула пальцем в Люмена, после развернувшись и направившись к своему собрату.
Темный эльф сидел у стен горящего дома и улыбался, смотря на свои окровавленные серпы. Его собранные в хвост темно-серые волосы были испачканы в саже и крови. Все тело было покрыто ранами и синяками. Худая грудь тяжело дышала.
Пару жителей Эриндора окружили Люмена.
– Ты, тот самый, сатанист? – девушка, прижимавшая к себе вилы, спросила из-за плеч друзей.
– Он-он. Посмотри на его книгу… – прохрипел крестьянин с вертикальными зрачками в желтой шапке, конец которой падал ему за спину.
– Он, колдун, а не сектант! – сказала тучная женщина, державшая две чугунные сковородки.
– Прости, я другое имела в виду. Надеюсь, он нас в жертву не принест какую-нибудь… – девушка спрятала свое лицо за спинами крестьян и исчезла.
– Заткнись, Инна. Этот «сатанист» спас нас! Как там говориться, враг моего врага…
Люмен смотрел на чумазые лица жителей Эриндора и вдруг вспомнил лицо Стефана и его бледно-голубые глаза. Интересно, как после всего случившегося будут дальше жить мимики? Почему вообще это его волнует?
– …мы хотели тебе сказать… – донеслось из-за спин крестьян.
– Спасибо, в общем, колдун, – выпалила тучная женщина с раскрасневшимся лицом.
– Да-да, спасибо! – добавил мужик, придерживая свою шапку.
Люмен был словно в прострации. Одним заклинанием он лишил жизни два десятка людей. Имел ли он права так поступить? Этому ли учил его учитель?
Теперь уже не важно, чему он его учил. Он умер. Он оставил его здесь одного, в этом проклятом мире. Как и его родители.
Костяшки кулаков хрустнули и Люмен отвел взгляд от крестьян уставившись на очередную загорающуюся крышу.
Сидящая рядом Ольха хмыкнула:
– Что, тоже не любишь бравады? Вот и я, колдун. Сколько не помогала людям, так они меня и не приняли. А в начале вот так же говорили. Но стоит повернуться к ним спиной, как сразу накидывают петлю тебе на голову, а уже потом разбираются, кто что у кого украл. А кто этому хотел помешать. А! Ладно…
Люмен посмотрел на полукровку.
Женщина была шире него и мускулистей. Казалось, обними она его со всей силы, что-то в нем обязательно хрустнет. Эта дева, должна была родиться мужчиной, а не женщиной. Тогда бы может и клыки не помешали бы ей нормально жить. Тем более в Эриндоре столько мастеров по «коррекции».
– Тоже оцениваешь мою фигуру? – полукровка хмыкнула.
Люмен отвел глаза. Пыльные облака заволокли все небо. День клонился к вечеру.
– Да я шучу. Привыкла. Все сначала смотрят на мое тело, мышцы. А только потом в мои глаза, колдун, – она поднялась, чуть придерживая свой перевязанный бок. Было видно, что он невыносимо болит, но на ее лице не проступило ни капли тех ощущений, что она чувствовала. Лишь улыбка так и не сходила с ее губ.
– Вот, твои, – она сделала шаг к Люмену, – красные сейчас. А в камере были синеватые. Это магия какая-то? – она приподняла тонкую бровь.
Казалось, ее лицо стало милее, когда она не дралась и не убивала кого-нибудь. Если убрать ее мускулы, сделать ее пониже и вернуть длину светлым волосам. Она даже может сойти за принцессу из какой-нибудь классической сказки. Настолько казались правильными ее черты лица.
– Это физиология. Из-за света они меняют цвет. Всему виной солнце, – Люмен не вольно улыбнулся.
– О-о-о… Какое дело, колдун.
