Читаем без скачивания Оператор совковой лопаты - Калашников Александрович

   Где-то в большом мире идут промышленные революции, на родине недавно отгремело смутное время, пиратские бригантины бороздят просторы Карибского моря. Южнее, на Панамском перешейке и в его окрестностях благородные кастильские идальго вытрясают из ацтеков золото, грузят его на могучие галеоны и отправляют в метрополию. А в котелке из нержавейки над скромным огоньком булькает каша из мелкого и совсем не белого северного риса. Смеркается.

   Голый ребёнок вышел из-за кустов. Нет, не голый. Какой-то жгутик накручен вокруг бёдер и пропущен между ног. Нарочно, чтобы нельзя было понять мальчик это или девочка. Значит, понадобится третья ложка. Тихо тут, спокойно.

   Вот в книжках, да и в фильмах про джунгли если кто-то выходит из леса к костру, так все сразу хватаются за оружие. Дикари. Тупицы городские. Да если бы это существо захотело ему повредить, то сделало бы оно это камушком со стороны спины, поскольку его ослепленные пламенем глаза никак его об опасности предупредить не могли, даже, имей он их на затылке.

   Котелок на двоих освоили уверенно. Разговор, после нескольких фраз увял, поскольку друг друга не понимали уверенно. Детёныш ушел, Мишка поставил вариться еще для жены. Давненько её нет, однако. Тревожно как-то.

   Опять ребёнок появился, подаёт бумажку. Во как! Не успели приехать, а почта уже заработала.

   "Вернусь не скоро. Пеммикан из гуся в кисете на шестом шпангоуте". Ну что же, женщина - она повсюду женщина.

   Накормил "почтальона" и опять задремал. Тепло здесь даже ночью, хоть и буря на море. Замечательно. В голове ни одной мысли.

   Дня четыре прошли в дремоте, приготовлении и употреблении еды. Погода наладилась уже утром, но Мишку это ни к чему не побудило. Здесь в тропиках всё располагает к лени. Какие-то плоды на деревьях совершенно не интересны. Неважно, ловится ли здесь рыба. Когда потребуется, он разберётся, а пока у него есть запасы - будет жить барином. Что делать дальше он себе не представляет. Самое нефтяное место в этих местах, как он слышал, Венесуэла. Это где-то на северной оконечности Южной Америки. А по его прикидкам, он не миновали даже широты Панамы. Ну, так, примерно, по скорости и времени.

   Мексиканское побережье, они, похоже, прошли - берег заметно выступал на восток, видимо это полуостров Юкатан. Так что толи Гондурас в этих местах, толи Никарагуа. Тут в его время была масса мелких государств, но ни названий, ни расположения их он, конечно, не помнит. А до самой узкой части перешейка они ещё не добрались. Берег после этого места должен повернуть и оказаться на юге. Вот оттуда и следует начинать поиски Венесуэлы, отличить которую от прочих мест, насколько он помнит, легко и просто. Нет, про то, что жители этого названия не знают и ничего внятного не ответят - это понятно. Важно, что жить они должны в домах на сваях, как Венецианцы. Так что, его дело почаще приставать к берегу и поглядывать. А уж как найдёт нужное место, так и разберётся.

   Сайка пришла в полдень пятого дня с женщиной из местных. Да, в здешнем климате на одежде экономят беззастенчиво. Продавать этим ребятам ткани бесперспективно - натурализм здесь процветает. Одежды у них только по минимуму. Как это назвать, Мишка так и не понял. Если ребёнок выглядел ещё прилично из-за худобы, то эта немолодая тётенька благоприятного впечатления своим внешним видом не производила. Особенно живот неряшливый. Хотя, и другие места свисают, словно сумки приделаны к телу.

   Женщины, что удивительно, переговариваются, роются в сумках, перебирают мешочки. Затруднения в речи очевидны, тем не менее, понимают они друг друга. Наверняка ведь про то, какие специи нужно добавить перед подачей на стол какой-нибудь размазни из тёртных корней маниокового батата или сорговой лозы. Ладно. Не жалко. Они ни куда не торопятся.

   Отправились, когда уже солнце склонялось к закату. Жена долго была неразговорчива, перелистывала склерозник, как с лёгкой Мишкиной руки индейцы именовали блокноты. Ровный ветер, лодка летит буквально птицей. Хорошо!

   - Лунная Дорожка беседует с душами лесных созданий, - вдруг заговорила Сайка. - Она поведала мне о силе трав и листьев. Жаль, что самые важные из них не растут в наших лесах. Но ведь мы сюда ещё вернёмся?

   - Попробуем, - Мишке неохота спорить, поскольку на ближайшее время он имеет вполне определённые и в высшей степени матримониальные планы. Просто ждёт, когда они окажутся подальше от берега, дабы погрешность в управлении лодкой не повлияла на безопасность плавания. - Не знаю, смогу ли найти это место.

   - Я подскажу, - улыбается супруга. И по её лицу видно, что удаления судна от берега она тоже дожидается, имея планы сходные с его намерениями.

   Мишка опять не спешит высказывать недоумения по поводу уверенности, с которой существо, не имеющее представления о системе координат и способе их определения, намеревается решить эту навигационную задачу. Детство её прошло среди Береговых Выдр, а они нередко удаляются от берега.

   Пока не ушли ещё далеко, поставил на карте отметку и призадумался. Надо ведь какое-нибудь слово написать рядом с пятнышком. Вроде, "Гондурас" подходит. Он и песенку помнит про маленький Гондурас. Переведёт слова на выдрский. А что, довольно ритмичный мотивчик, индейцам понравится.

   Совсем без приключений плавание не обошлось. Погнался за ними какой-то трёхмачтовик и уйти от него под парусами не удалось. Вернее, не удалось одновременно убежать, и сохранить нужный курс. Под парусом-крылом они взяли так круто к ветру, что шансов догнать их преследователь просто не имел. Пару раз сменил галсы, да и отстал. Но на маневры ушло полдня, а потом ещё пришлось возвращаться к побережью, а ночь оказалась тёмной, так что, до утра пролежали в дрейфе, чтобы не вылететь ненароком на землю. А с рассветом обнаружили преследователя неподалеку, и пришлось запускать дизель. Ветер оказался слаб, но увешанный полотнищами парусов настырный догоняльщик, тем не менее, умудрялся двигаться заметно быстрее их скорлупки.

   Ох, и побегали они от него. Искусными действиями опытные моряки умудрились прижать Мишку к берегу и, пользуясь тем, что в узком пространстве между прибойной полосой и их кораблём места для маневра осталось немного, несколько раз пальнули из пушки. Ядра, пущенные настильно, запрыгали по воде. Тут же пришло озарение, и, развернувшись, швертбот нагло двинулся почти точно против ветра, зафлюгерив паруса.

   Массивный пират, а флага на его мачтах не было, замешкался с разворотом, что позволило ребятам набрать скорость, подхватив бриз. Потом дистанция то сокращалась, то росла. Изредка грохотало орудие, отправляя чугунный шар в их сторону.

   Слабый ветер иногда усиливался, а бывало, и совсем стихал, так что выигрыш в скорости, даваемый двигателем, позволял набрать дистанцию. Потом парусник начинал неожиданно нагонять, и становилось по-настоящему страшно. Мишка давно приготовил к стрельбе пневматичку, чтобы дать бой, но пулять из этой ерундовины в сторону одетой в парусину махины - просто смешно. Ну, долетит, может быть, за полкилометра его пуля-стрелка. Вонзит в деревянный борт свою стальную головку.

   Он проигрывал просто за счет меньшей опытности и низкой мачты, не позволяющей воспользоваться теми потоками воздуха, что движутся чуть дальше от поверхности моря, но выправлял ситуацию мотором и вёрткостью. И, кажется, в него не старались попасть, а просто запугивали, дабы принудить к сдаче. Потому что, когда ветерок наладился и, взяв круто к ветру, он уверенно пошел в отрыв, с корабля вдарили всем бортом. Было уже далеко, ядра по воде не скакали, потому, что шли навесом. Зато всплески встали значительно ближе, чем при прошлых выстрелах. И еще раз, и еще. Третий залп лёг с недолетом.

   Да, раззадорили они супостата. И горючего поиздержали изрядно. Надёжный маломощный движок весьма прожорлив, поскольку, хотя и имеет всего один скромный цилиндр, но двухтактный. Не хватило у Мишки соображалки на создание полноценной системы клапанов, на пропуск срабатывания насоса для впрыска топлива при "проветривании". Да и кольца откровенно слабоваты, падает компрессия, а с нею и мощность. Так что, как остынет трудяга, сменит он отработавший агрегат на запасной, ещё дома притёртый блок цилиндра с поршнем. И топливный насос заодно, он тоже начинает пропускать горючее "за себя" через неплотности между своим поршнем и стенками цилиндра.

   И тут их накрыл шторм. Читал он, что в тёплых морях непогода может наступить очень резко. Выходит - верно. Паруса убрать успели и тут началось. Их мотало и захлёстывало, бросало, кренило и заливало. Полсуток буря несла бот неведомо куда. Двигатель по-прежнему ритмично постукивал и приводил в действие водомёт. Слабо тянул, даже невооружённым ухом слышно, что ритм сделался реже. Прорывы газов вокруг поршня - ясно без консилиума. Но ход позволяет управляться и держать посудину так, что волна принимается на скулу.