Сердце замирает, я пытаюсь вздохнуть, но, кажется, у меня не получается. Марк, должно быть, ошибся. Этого не может быть…
— Что ты только что сказал?
— Прости, что взвалил это на тебя, но ты должна знать. Эта маленькая девочка — дочь Ройяла. Я её постоянно навещал. Я защищаю и оберегаю её. Знаю, что Ройял не говорит о ней. Никогда.
Почувствовав слабость, я опираюсь о машину и качаю головой:
— Нет. Это не может быть правдой. Она мертва, — тихо отвечаю я. — Это какая-то ошибка. Ройял сказал, что она умерла. Он сказал…
Марк подпрыгивает ко мне и хватает меня за руку.
— Что ты такое говоришь? — кричит он, поддерживая меня. — Что значит, Ройял сказал, что она мертва?
— Он сказал, что они обе мертвы, — плачу я. — Блейн сказал мне то же самое. Они оба думают, что потеряли её.
Марк обнимает меня, пока я плачу, уткнувшись лицом в его рубашку.
— Ройял думает, что его дочь мертва. А теперь он ушёл. Чёрт, он ушёл, и я не могу сказать ему, что она жива!
— Твою мать! Этого не может быть. Пайтон, сукин сын! Готов поспорить, он в этом замешан, они провернули всё это вместе с родителями Ройяла, будь они прокляты. Я знал, что этот кусок дерьма был ёбнутым на всю голову.
— О чём ты толкуешь? — спрашиваю я. — Что это значит? Почему они так с ним поступили? — Я отстраняюсь от Марка, чувствуя себя полностью разбитой. — Как ты мог подумать, что Ройял отдал бы свою дочь? Он никогда бы так не поступил!
Удар за ударом, Марк бьёт кулаком по машине.
— Значит, родители Ройяла подделали его подпись, а вместе с Пайтоном убедили его, что она мертва. В суде у него не было ни малейшего шанса против Ройяла. Чёрт, я никогда не говорил с ним о ней, потому что не хотел бередить старые раны. Я всегда думал, что он отказался от Кайли, потому что ему было слишком больно даже смотреть на неё. Дерьмо, я был таким идиотом! Ты права. Я должен был понять, что он не отдал бы её. Вот блядь!
— Я хочу её забрать, — выпаливаю я. — Скажи, что мне нужно сделать, чтобы я могла забрать её отсюда.
Марк кивает головой.
— Сделаю всё, что в моих силах. — Дядя пристально смотрит мне в глаза. — Уверена в своем решении? Не возлагай на свои плечи то, к чему не готова. Я должен знать, что ты действительно хочешь взять эту девочку, что будешь оберегать и любить её как свою.
— Пожалуйста, — прошу я твёрдо и уверенно, — я люблю его. Это его ребёнок, я полюблю её тоже. Я ещё никогда ни в чём не была так уверена, как сейчас. Помоги мне.
— Хорошо, — отвечает дядя тихим голосом. — Только не бросай эту малышку. Если Ройял не вернётся… Вы будете вдвоём против всего мира. Ты будешь её семьёй. Тебе следует это понимать.
— Я понимаю… — шепчу я в ответ.
Ему никогда не придется об этом беспокоиться. Эта малышка уже часть моей жизни, а Ройял — другая её часть. Я не успокоюсь, пока эти части не станут одним целым.
Глава 35
Ройял
Один месяц спустя
Уже за полночь, но как и каждую ночь в этом убогом отеле, я не могу уснуть. В голове целый рой грёбаных мыслей, и ни одна из них, кажется, больше не имеет смысла. Это выводит меня из себя. Прошёл целый месяц, как я ушёл от неё, но так и не привёл свои мысли в порядок.
Дело в том, что больше всего меня преследует взгляд Авалон в тот момент, когда я оставил её в слезах — она бежала за машиной, завёрнутая в одну только простыню. Блядь, это пробирает меня до самого сердца, никогда не думал, что в этом мире ещё что-то может его затронуть… Но Авалон смогла. Она держит моё сердце в своих руках, и я готов позволить ей держать его, я не могу причинить ей боль.
Я никогда не хотел иметь такую власть над кем-то снова: быть в состоянии сделать больно или подвести. Не могу снова облажаться, как это случилось с Оливией. Мне долго удавалось удерживать всех на расстоянии, пока Авалон не ворвалась в мою комнату, заставив возжелать её.
Я позволил ей увидеть меня. Меня настоящего. Дал ей шанс отступить, пока не станет слишком поздно… Но она не отказалась от меня. Вместо этого она сделала прямо противоположное — влюбилась. В меня! Она сказала, что нуждается во мне. Каждый раз, думая об этом, твержу себе, что она, должно быть, такая же ненормальная, как и я, если верит, что в меня можно влюбиться.
Время…
Со временем она увидит правду, снимет розовые очки и поймёт, что во мне нет ничего хорошего. Я не тот замечательный мужчина, который принесёт ей цветы и запланирует романтический ужин при свечах, а затем займётся с ней любовью, шепча на ушко, что она моя единственная настоящая любовь. Я не могу быть для неё тем, кого она заслуживает.
Авалон просто не может любить меня. Нужно время и побыть на расстоянии, чтобы убедиться, блядь, что я не причиню ей боль! Тянусь рукой к липкому столу, хватаю бутылку виски и подношу её к губам, одновременно включая телефон и ожидая, пока загорится экран.
Именно в это время ночи мне должно прийти сообщение от Джакса или Блейна, в котором будет то же самое, что и днём ранее: «С Авалон всё хорошо, она в безопасности». Это единственное, о чём я их просил, когда уезжал. Больше меня ничего не волнует. Я знаю, что эти двое — Джакс и Блейн — понимают, что творится в моей голове.
Любое другое сообщение сразу же удаляю, даже не прочитав, потому что если открою хоть одно сообщение от Авалон, сломаюсь и потащу её за собой на дно.
Ещё рано. Сначала надо привести мысли в порядок и понять, как жить дальше.
Я ставлю бутылку на стол и потираю ладонями лицо, делая глубокий вдох.
— Оливия, мне нужно знать, что я всё правильно делаю, что мои чувства к ней настоящие. Дай мне хоть какой-то знак. Прошу тебя.
Тряхнув головой, осматриваю тёмный затхлый номер, жалея, что события приняли такой оборот. Я ненавижу здесь находиться, ненавижу, что не могу быть с ней. От этого я с каждым днем чахну всё больше.
— Я люблю её, — признаюсь я с болью в голосе, надеясь, что Оливия меня поймёт. — Я так сильно её люблю, чёрт возьми, но мне так страшно. Я не хочу причинять ей боль. Можешь ли ты с уверенностью сказать мне, что я не раню её? Потому что я вот не могу.
В сотый раз за день я включаю нашу песню и закрываю глаза, притворяясь, что всё будет хорошо.
Что как-нибудь я вспомню, что значит снова жить.
Глава 36
Авалон
Пять месяцев спустя
— Кайли! Где ты, хохотушка? — кричу я, открывая нижний шкаф на кухне и притворяясь, что заглядываю внутрь. — Хм-м-м. Интересно, где же Кайли? Кто-то очень хорошо прячется! Просто волшебство какое-то.
Я слышу детский звонкий смех, доносящийся из-под обеденного стола, и продолжаю играть, заглядывая во все уголки, но только не туда, где прячется она. Кайли снова смеётся, когда я подхожу к столу и качаю головой, притворяясь расстроенной тем, что не могу её отыскать.
— Ох… она, должно быть, исчезла. Как жалко. А ведь у меня столько конфет сегодня.
Я достаю её любимую пластмассовую тарелку розового цвета.
— Видимо, мне придётся самой съесть есть макароны с сыром.
Кайли со смехом выбегает из-под стола и ручками обнимает мою ногу.
— Мамочка! И мне! Мне!
Широко улыбаясь, подхватываю Кайли на руки и крепко обнимаю её, смахивая нахлынувшие на глаза слёзы, чувства переполняют меня. С каждым днём я всё больше и больше привязываюсь к этому прекрасному ангелочку, и нет лучше чувства в мире, чем слышать, как она называет меня мамочкой.
Поначалу, когда она так меня называла, моё сердце разрывалось от боли. Я чувствовала себя виноватой и очень сопереживала Оливии. Это её должны были называть мамой. Она должна была наблюдать, как малышка бегает вокруг и смеётся, обнимать её по ночам, пока та засыпает. Не я, а она и Ройял. Они должны были быть семьёй, но эту маленькую девочку лишили этого. Это убивает меня, но я счастлива оттого, что могу быть рядом с ней.
