“золотая молодежь” нашего города. Вполне возможно, что на третьем этаже есть еще комнаты, кроме спальни. Вряд ли он хранит что-то важное там, куда каждый день тащит новую девушку.
– Не хочу звучать как Урицкий, но что конкретно ты рассчитываешь там найти? Не труп же?
– Очень надеюсь, что нет. Боюсь, мой внутренний детектив не такой матерый, как хочет казаться и я моментально потеряю сознание при виде тела.
– Радует, что ты это осознаешь. Я уже успел подумать, что ты реально возомнила себя кем-то вроде Эркюля Пуаро. Ладно, пойдем усыплять бдительность.
И с этими словами друг потащил меня в сторону одного из столиков, за которым сидели трое парней и две девушки. Они оживленно обсуждали какой-то концерт в Питере, но когда мы подошли, двое из них радостно поприветствовали Булавина и предложили нам присоединиться.
Одного из парней я узнала, это был Родион Краснов, пару лет назад мы встречались с ним на официальном приеме, куда меня притащил отец. Он тоже меня узнал и следующие часа пол мы обсуждали общих знакомых и его бизнес. Поначалу я удивилась, что в свои двадцать три у него уже есть сеть довольно крупных гостиниц, но потом вспомнила, что его отец – известный политик и удивление мигом улетучилось.
Вскоре Юля, одна из девушек за нашим столом, предложила пойти потанцевать и я с радостью последовала за ней.
На какое-то время мне, действительно, удалось отвлечься и забыть о важной миссии. Несколько раз я встречалась взглядом с Урицким, но он предпочитал отсиживаться за одним из столиков в компании своих однокурсников.
Когда заиграла медленная мелодия, Алекс протянул мне руку и мы закружились в довольно неуклюжем, но приятном танце. Я заметила как плечи Булавина резко напряглись под моими руками и проследила за его взглядом. У одной из колонн стояли Марат и Дарья, девушка прижималась спиной к бетонной поверхности, а руки Скалаева были на ее талии. Они довольно мило о чем-то беседовали и надо признать, это выглядело очень естественно. Если они и продолжают “играть” чтобы позлить Алису, у них это очень хорошо получается. Я обвела взглядом зал в поисках той, для кого по идее, предназначалось представление. Она стояла у другой колонны и потухшим взглядом наблюдала за происходящим.
Первым не выдержал Алекс, он скинул мои руки со своих плеч и на мгновение я успела испугаться, что он сейчас подойдет к этой парочке и начнет требовать прекратить этот спектакль, ну или в лучших правилах мелодрам, заключит в объятия Алису, чтобы позлить Скалаева в ответ.
Но Булавин резким шагом направился к барной стойке. Я знала, что в такие моменты к нему лучше не лезть с разговорами, но и оставлять его одного мне не хотелось, поэтому я последовала за ним. Какое-то время мы просто молча сидели и я смотрела на кто как Алекс поглощает один бокал за другим.
Через какое-то время к нам подошел Глеб и со своей фирменной ухмылкой сказал:
– Топишь горе на дне бутылки?
Я раздраженно вздохнула и мы с Алексом одновременно ответили:
– Урицкий, отвали.
Тот только заржал и уже серьезным голосом сказал:
– Если что, представление уже закончилось и Дарья отправилась на второй этаж. – Он выразительно посмотрел на Булавина и на всякий случай добавил: – Одна.
Алексу не надо было повторять дважды и оставив недопитый стакан на барной стойке, он погладил меня по плечу и удалился.
Глава 44
Я осмотрела зал в поисках Скалаева и увидела его недалеко от сцены, он с ядовитой насмешкой что-то говорил Алисе. Ее лицо, и до этого выглядящее не особо счастливым, сейчас перекосило от злости. И меня опять накрыло непонятной волной жалости к ней. Я сама не могла понять откуда взялось это чувство, мы не были подругами и я не знала и половины их “долгой и сложной” истории, но смотреть на ее страдания было неприятно.
От размышлений меня оторвал голос Урицкого, раздавшийся слишком близко со мной. Я вздрогнула, осознав, что он придвинулся почти вплотную ко мне и говорит в самое ухо:
– Если бы я знал, что твоим планом будет просто танцевать и развлекаться, я бы потратил гораздо меньше нервных клеток, Шерлок.
– Эй, я пытаюсь усыпить бдительность Скалаева, – возмутилась я, стараясь не выдать как на меня действует его близость. Несмотря на то, что в помещении было довольно тепло, моя кожа тут же покрылась мурашками, а корсет был в шаге от того чтобы разойтись по швам от того как вздымалась грудь от участившегося дыхания.
– Серьезно? Что-то мне подсказывает, что ему сейчас определенно не до тебя. Хотя надо отдать должное, твое платье произвело на него неизгладимое впечатление. Признавайся, ты купила его в секс-шопе?
– Это хенд-мейд, – сказала я холодно, – так что если ты хотел купить такое же для своей подружки, вас обоих ждет облом.
– Для подружки? – вполне искренне удивился Урицкий. – Это для которой?
– О, так у тебя их несколько? Лично я имела ввиду Илону, но если ты хочешь заказать одинаковые платья для всех своих подруг, то в принципе, можем обсудить условия. Но на скидку по опту можешь не рассчитывать, сразу предупреждаю.
– Мне кажется, или ты ревнуешь? – он смешно сощурил глаза.
– Кажется, Глеб, кажется, – я постаралась скопировать его же выражение лица и, увидев в толпе Диану, не прощаясь направилась к ней.
К тому моменту, когда я ее догнала, она уже стояла в компании Марата. Ничуть не смущаясь тем, что прерывает их разговор с Алисой. Увидев меня, она радостно бросилась мне на шею и рассматривая мой наряд одобрительно кивнула.
– Ты все-таки решилась его надеть! Ну что, она произвела фурор? – спросила Диана у Марата и Алисы.
– Еще какой, – засмеялся Марат. – Мне кажется, Урицкий до сих пор в себя прийти не может.
– Вот как? – удивилась Диана. – То есть мне не показалось?
Я не успела спросить ее о том что конкретно ей там показалось, потому что Марат, вдруг, хлопнул в ладоши и торжественно произнес:
– Кажется, я знаю как сделать этот вечер еще более незабываемым.
– Да куда уже больше, – я выразительно посмотрела на него, – вы с Дарьей постарались, чтобы этот вечер впечатался в нашу память навечно.
Марат смерил меня холодным взглядом, из которого разом пропала усмешка, как будто я ступила на запретную территорию и произнес:
– Поздравляю, принцесса! Ты выиграла право первого танца.
Диана весело пропела что-то вроде “оу, оу”, а я спросила:
– Боюсь, мое платье мало
