Втроем мы побежали прямо на дымящийся «Тантал». По нам сразу же открыли прицельный огонь, но мой псайкерский щит сдержал первый, самый опасный, шквал, после чего нам на помощь пришли Вермилионовый Ангел и Саламандра.
– Фаталист, продолжай нервировать ведьму! – я видел, как снайперские выстрелы два раза безо всякого вреда скользнули по фигуре Сифраэкс, защищенной превосходным силовым полем. В любом случае, столь убийственные попадания радости ей не добавляли.
– Она может уйти, я убью ее, – уже хорошо, что Адробар соизволил ответить. С моей точки зрения дисциплина в «Октагоне» находилась на приемлемом уровне, но каждый раз кто-то все равно хотел проверить меня на прочность. С другой стороны, я не собирался выкладываться только лишь для того, чтобы захватить Сифраэкс в плен. Меня вполне устроит и ее труп, а Ранник найдется что сказать.
Воины-кабалиты встретили нас со всей доблестью, пытаясь остановить с помощью бластеров и осколковых винтовок, своего излюбленного оружия. Они были хороши, а вопящая позади них суккуб-ведьма обрушила на нас проклятья и шквал выстрелов из сюрикенового пистолета. Иссиня-черные диски летели со скоростью молнии и обладали немалой колдовской силой, к тому же были отточены до молекулярного уровня.
Без ложной скромности скажу, что без псайкерского щита нам бы пришлось куда сложнее. Сюрикены буквально изрешетили защиту, но часть из них все же взорвалась, не причинив никакого вреда. Непрерывно двигаясь, ведьма продолжала стрелять, и ее активность начала приносить результат. Один из сюрикенов пробил щит и скользнул по шлему Зверя, второй и третий остановил его круглый щит, а затем они обрушились на вырвавшегося вперед Волка, которого ведьма посчитала более легкой мишенью. Сюрикен пробил ему броню на животе и глубоко вошел в плоть, второй ранил в шею, заставив Рагди в бешенстве зарычать.
Обрушив на Сифраэкс гряд болтов, я активировал силовое поле Длани и принялся уничтожать всех, до кого мог дотянуться, раздавая мощные удары направо и налево. Интенсивность боя вышла на новый уровень, наконец-то ксеносы показали все, на что способны.
Тесей сразил воина-кабалита и мандрагора, но заплатил серьезным ранением за локальный успех. Зима упал, обильно окропляя песок своей кровью. Зверь сразу же встал над ним, припав на ногу и приподняв щит, продолжая наносить копьем резкие колющие удары. Нас прижали, почти прижали.
– Здесь ты умрешь! – завопила суккуб-ведьма Сифраэкс, гибкая и невероятно ловкая женщина, переходя в рукопашный бой и обрушивая на меня шквал стремительных выпадов. Коса волос казалась алым размытым шлейфом, следующим за хозяйкой. Ведьма орудовала двумя причудливо изогнутыми кинжалами, а на ее высокомерном и красивом лице пылало презрение. Но не только. Еще я заметил там тень страха, первое предчувствие того, что славная в своей безнаказанной жестокости жизнь, бесконечные рейды по всей Галактике в поисках развлечений, рабов и боли подходят к концу. Наваленные ей за многие века горы трупов и реки пролитой крови наконец-то призвали к ответу. Настал день платить по счетам.
Даже в варп-скорости мне пришлось непросто. Сифраэкс походила на стремительную изящную тень, порхающую, словно легчайший луч света. Ее длинные мускулистые ноги танцевали, выделывая па изысканного смертельного танца. И я позволил ей немного лишнего, прежде чем окончательно отбросить мысль взять суккуба в плен. Кинжал скользнул по наручу, а другой едва не пробил пах, что заставило меня почувствовать раздражение.
– Готовность, Фаталист, – сказал я, принимая окончательное решение добить ксеноса. Душа ведьмы казалась чернейшей из чернейших, такие понятие, как сострадание или дружба, не говоря про любовь, давно покинули ее, если хоть когда-то она вообще ими обладала. Подобные твари не имели права на жизнь.
– Твой труп пожрут падальщики! – она плюнула в меня ядом из трансплантированных желез во рту, но жест не имел реальной опасности, скорее показывал степень отчаяния.
– Нет, – я отбил очередной удар. – А вот за твоей душой уже пришла Слаанеш! Готовься к теплой встрече, сука!
От этих слов она вздрогнула и сбилась с ритма, словно осознала свой самый страшный кошмар. Хотя, именно так оно и было. Лицо суккуб-ведьмы подернулось пеплом грядущей муки, черты лица заострились, и я увидел истинный и неподдельный ужас, мои слова пронзили ее лучше всякого клинка.
А затем я ударил Сифраэкс Дланью, и еще раз, и еще. Она отпрыгнула, но ее силовой щит начал мигать, перегружаясь и сбрасывая избыточное тепло после чудовищных нагрузок. И он погас на секунду или две.
Фаталист выстрелил и грудь ведьмы взорвалась, раскидывая во все стороны кровь, осколки костей и ошметки кожаной брони.
– Не скучай там! – успел крикнуть я, прежде чем она рухнула и жизнь покинула тело ксеноса.
И сразу же, почувствовал ментальное эхо гибели предводительницы, друкари начали отступать. Один из «Ядов», отчаянно виляя, устремился к югу, а последний инкуб бросился в развалины Шото-Трес.
– Удар-1 и Удар-2, добить «Яд»! Книжник, заканчивая здесь, я за инкубом, – Зверь и Зима бежать за мной не могли, остальные остались далеко позади, так что дальше действовать пришлось в одиночку. Впрочем, оно и к лучшему – этого друкари я решил взять в плен.
– Принял, Стратег, не упусти его.
– Не упущу, – я ускорился, наращивая темп. Терминаторские доспехи плохо подходили для спринта, но я выложился, выжав из них и из варп-скорости максимум.
Инкуб понимал, что за ним идет смерть, а потому постарался сделать так, чтобы нас разделяло как можно большее расстояние. Высокий, выше двух метров, наделенный змеиной грацией, с жутким шлейфом из ауры насилия, пролитой крови и упоения чужой болью, он все еще думал, что сможет уйти.
Ксенос ориентировался быстро и забравшись в развалины, нашел путь к канализациям, в мир темноты, прохлады, тишины и вони, что не смогла рассеяться даже за несколько десятков лет. С обычным Астартес его тактика имела шанс на успех, но против библиария практически не работала. Моя акула висела у него на плечах, фиксируя каждое движение и показывая, что бегство не имеет смысла. Тем более, ксенос видел ее и понимал, кто за ней стоит.
Я перешел с бега на шаг. Коридор казался темным, словно закопанная могила, но я прекрасно видел пол, потолок и стены. Здесь царила разруха, а от наших шагов поднимались облачка пыли. Следы ясно указывали на друкари, а его аура сияла, словно язычок пламени. С таким ориентиром невозможно ошибиться.
Он успел найти подходящее место и попытался устроить мне ловушку, спрыгнув сверху, прямо на голову и разя великолепным черным мечом, по обуху которого ветвились зеленоватые причудливые глифы. Такие клинки носят название клэйвов и представляют собой шедевр формы и равновесия. Несмотря на внушительные размеры, весят они совсем немного и в умелых руках являются поистине жутким оружием. А сейчас его как раз держали именно такие руки, впрочем, как и у всех инкубов.
Я принял удар на «Рассвет», отбил еще один направленный в бок выпад и применил толику дара, откидывая противника на стену. Ксенос ударился спиной, выбивая из кладки кирпичи и пыль, но моментально сгруппировался, встал на ноги и пошел по кругу. Клэйв устремился к моей шее, а на обратном взмахе сумел прочертить длинную полосу по шлему, используя крюк на обухе.
Черные доспехи врага с ног до головы усеивали покрытые засохшей кровью шипы с несколькими трофейными черепами. В нагруднике злым светом сиял «мучитель» – уникальное устройство, в которое заключали осколки эльдарского камня-душ. Высокий рогатый шлем делал инкуба похожим на демона.
«Мучитель» неожиданно вспыхнул аурой ужаса, злобы и концентрированной ненависти. Она ударила в меня, подобно морской волне и заставила отшатнуться, хотя я и применил силу Пустоты. Подобная ментальная атака могла сокрушить разум самых храбрых врагов ксеноса, попутно заставляя их кровь кипеть в жилах. Но я устоял, лишь повел посохом, стряхивая с псайкерского щита всю эту черную мерзость, напоминающую вязкие потоки нефти.
