ней сделал мой муж. И все же, не считая всего остального, жизнь этого человека до сих пор под вопросом. Так неужели я плохой человек, раз меня не волнует, что теперь станет с Рокко?
Я перевожу взгляд на солярий миссис Нателло и восхищаюсь видом за стеклянными панелями, которые согревали нас и защищали от мороза. Конечно, летом отсюда должна быть видна зеленая лужайка. Сейчас же предстаёт белоснежный пустой газон, железный забор, окружающий участок, и дорога на другой стороне. Пейзаж и ненастная погода соответствуют настроению в моей душе.
Мой взгляд падает на группу мужчин в глубине комнаты. Алессандро и несколько телохранителей стоят на страже. Как обычно, его поза неподвижна, но глаза постоянно в движении, он оценивает ситуацию, как ястреб. Остальные охранники переговариваются между собой, не обращая внимания на то, что происходит с гостями вечеринки.
Госпожа Нателло не пользуется большой популярностью, так что эта встреча — событие довольно низкого уровня с точки зрения иерархии «Коза Ностра». Здесь нет громких имен. В основном силовики и их жены, но я заметила трех мужчин, которые иногда работают с Рокко. Похоже, они скорее служащие, чем бизнесмены. Рокко избегает использовать солдат дона Аджелло, когда ему нужно решить какую-то свою проблему так, чтобы об этом не узнала вся семья в Нью-Йорке, особенно босс.
Казалось бы, мелочь, но Алессандро ведет себя так, словно ждет появления врага на поле боя. Он ничего не оставляет на волю случая. Мне это в нем нравится. Он стоит на своих принципах и не позволяет никому их нарушить. А что, если бы все его внимание было направлено на меня? Что бы я чувствовала, если бы он был моим? Не только телом, но и душой. Если бы мы встретились в другой жизни, у нас мог бы быть шанс. В этой жизни мы встретились слишком поздно. Его сердце уже занято другой.
Я щипаю себя за переносицу, кожу покалывает, будто мой разум пытается что-то сказать мне. Неужели Алессандро действительно уйдет сегодня? Боже, как же мне будет его не хватать.
Алессандро поворачивается, и находясь в противоположных углах банкетного зала, мы сталкиваемся взглядами на кратчайший миг. С тех пор как он вышел из моей комнаты сегодня утром, я избегала встречаться с ним глазами. Потому что боль невыносима. Как сейчас — пульсирующая боль в груди, когда думаю, не наш ли это последний взгляд.
Подходит миссис Нателло и спрашивает, понравилась ли мне закуска. На ней платье, которое я купила в прошлом месяце и отдала маме продать ей. Платье стоило четыре тысячи долларов, но миссис Нателло заплатила маме только половину этой суммы.
— Равенна, дорогая, я никогда раньше не видела тебя с распущенными волосами. Вот так сюрприз, — говорит миссис Нателло.
— Душа хотела перемен, — беззаботно пожимаю плечами я.
Она фальшиво улыбается и наклоняется ближе ко мне.
— Знаешь, я видела в новой коллекции клатч от Шанель. Он прекрасно подойдет к моему новому пальто.
Я замечаю неискреннюю улыбку на ее губах. Сколько раз мама продавала ей одежду? Миссис Нателло знает, что я покупаю эту одежду, но ни разу не спросила меня, почему жена капо пытается получить деньги таким способом. Временами мне кажется, что безучастные наблюдатели хуже мучителей.
— Даже не сомневаюсь. — Я допиваю воду и ставлю стакан на приставной столик позади себя.
Одарив миссис Нателло такой же фальшивой улыбкой, отправляюсь в солярий. Та сумма, которая мне требовалась, чтобы сбежать от Рокко, была астрономической, но теперь, когда он умрет, денег у меня станет более чем достаточно. Я подожду, пока все успокоится, а потом отвезу маму и Витто туда, где нет влияния «Коза Ностра». Не хочу рисковать тем, что братец попадет в их руки.
Я нашла менее людное место на другой стороне солярия, за столами с едой и креслами, где собралось большинство гостей, но Пьетро заметил и устремился ко мне. Я зря пришла на этот бранч. Не хотела ни с кем общаться, но все же это лучше, чем оставаться в своей спальне. Там я думала обо всем, что сказал мне Алессандро. Его слова снова и снова звучали в моей голове. И из всего калейдоскопа событий, произошедших между нами, одна мысль не давала мне покоя. Когда мы занимались любовью, он был со мной.
Снова он.
Я сжимаю руки в кулаки и приказываю себе не смотреть на Равенну и Пьетро, которые разговаривают в конце фуршетного стола. Не могу. Мои глаза, как магнитом, притягиваются к ним, и не в силах отвести от них взгляда.
Их беседа носит дружеский характер. Пьетро — человек, который всегда поступает по правилам, поэтому никогда бы не стал флиртовать с замужней женщиной. Но я видел, как он смотрел на Равенну. Как только она овдовеет, он сделает свой ход.
Я сжимаю кулаки сильнее, ногти впиваются в ладони. По всей вероятности, стоило бы радоваться за нее. Этот культурный, прямолинейный ублюдок мог бы ей подойти. Равенна будет с ним счастлива. Пьетро, возможно, и высокомерный, утонченный сукин сын, но более чем способен ее защитить. И все же… У меня ноют руки врезать ему, а в груди поднимается гнев. Она принадлежит мне! Никто не может защитить ее, кроме меня!
Я глубоко вздыхаю и начинаю считать до десяти. Решение принято. Мне пришлось выбирать между клятвой отомстить и ею, и я выбрал первое. Я должен отпустить Равенну.
Когда Пьетро кладет руку на спину Равенны, мое самообладание испаряется. Я пересекаю комнату и останавливаюсь прямо за спиной Равенны. Настолько близко, что наши бедра почти соприкасаются.
— Убирайся, — бормочу я Пьетро.
Он поднимает голову и вздергивает бровь.
— А, сторожевой пес Рокко. А я уже начал волноваться.
Я склоняю голову так, чтобы она оказалась на одном уровне с головой Пьетро.
— Я сказал, чтобы ты убрался.
Равенна пальчиками берет меня за руку и слегка сжимает.
— Рада была тебя видеть, Пьетро. Передай привет своей сестре. — Равенна снова стискивает мою руку, затем быстро ее отпускает. — Алессандро, не проводишь меня в дамскую комнату?
Я следую за Равенной через французские двери, которые открываются внутрь главного дома. Мы входим в комнату, на стенах которой висят портреты с собаками и стариками в причудливых одеждах. Равенна минует пару, беседующую у старинных часов, и идет в широкий коридор, ведущий в заднюю часть дома. На полпути она останавливается и поворачивается ко мне.
— Что это было? — восклицает она шепотом.
Я скриплю зубами.
— Я просто выполняю свою работу.
