Опускаться вниз оказалось труднее, нежели всплывать, но он справился и через полминуты высунул мокрую голову над внутренним бассейном жилого шатра.
— А я уже про акул подумал, — с облегчением сообщил Лазун. — Возьми рыбу, тебе принес.
— Спасибо. — Сырая рыба не вызывала у Посланника ни малейшего аппетита, но другой пищи в его распоряжении не имелось. — Как там Бегунок?
— Пока молчит. Нужно сбегать проверить. Хорошо?
— Ладно, беги. — Найл помнил, что вид принимающего пищу человека вызывает у восьмилапых инстинктивное отвращение и старался при своем напарнике ничего не есть.
— Я быстро, — пообещал болотный житель и скрылся под водой.
Посланник Богини вытащил нож и взялся за разделку «дичи». Сперва обеих рыб он выпотрошил, печень сразу съел, а голову и прочие потроха кинул прямо в воду и они стали медленно тонуть.
Потом он вырезал из спины самую мясистую часть, отложил эти четыре ломтя в сторону, а все остальное мясо покромсал на небольшие кубики. Потом кинул один из мясных ломтей в рот и, неторопливо его пережевывая, занялся самым нудным, но необходимым делом: выжиманием сока.
Найл вкладывал кубик между плоскими сторонами лезвий, с силой их сжимал и позволял неторопливым мутным каплям медленно капать в специально сделанное в постели углубление.
После приложения хорошего усилия размочаленный кубик улетал в воду, а вместо него вкладывался другой. С хорошей трехкилограммовой рыбешки у правителя получалось почти пол-литра вонючей, противной на вкус, но почти несоленой жидкости. Для жителя пустыни это казалось не просто достаточно, а даже много питьевой воды.
Вот только хранить ее было негде, а пить неудобно. Закончив обработку тушки, Посланник становился на колени и выпивал жидкость из того углубления, в котором она накопилась.
Найл успел и напиться, и насытиться, и даже немного отдохнуть, прежде чем Лазун вернулся из своей «пробежки».
— Он пропал, — с тревогой отчитался восьмилапый. — Никаких следов, никто не откликается. Похоже, это и вправду акулы. Стая тут где-то ходит. Нужно народ собирать, на облаву.
Паук казался напуганным всерьез. Правителю стало ясно, что в ближайшие дни говорить о путешествии в сторону моря бесполезно. Да и опасно — что такое акулы, Найл пусть и теоретическое, но представление уже имел.
— Завтра всех созывать буду… — уверенности в тоне болотного жителя не ощущалось. Да оно и понятно: со стороны берега участок Лазуна отрезали от ближайших соседей мертвые купола Бегунка, со стороны моря — мертвые купола Хромоножки и облюбованный акульей стаей участок Чернуна.
— А что, других подходов к твоему участку нет?
— Нет, — признался Лазун.
Это означало одно: что они оказались в ловушке.
* * *
Княжна сидела перед открытым окном, смотрела в окно и большими глотками пила воду из большого бокала. На ночном небе холодно сверкали звезды, прохладный воздух неторопливо затекал в окно.
— Что ты беспокоишься? — попытался успокоить ее Найл. — Справедливость и сила на твоей стороне.
— Саманта собрала толпу каких-то оборванцев, обнищавших искателей приключений, бывших дезертиров, грабителей, убийц, сбежавших со своих родных мест от страха перед расплатой и подавшихся сюда, на новые земли, в надежде быстро разбогатеть. Раньше они боялись и сидели тихо. Теперь почуяли свой шанс и подняли головы. Их сотни две, не меньше. Ходят, бряцают мечами, пугают ремесленников. Требуют, чтобы те все явились на выборы. Саманта обещает обрушить на город всю мощь возмездия, если кто-то посмеет поднять руку на сторонников демократии и свободы. Приходится терпеть и сдерживать воинов.
— Ни за что не поверю, что ты так ничего и не предпринимаешь.
— Ну, почему? Эти нервные люди все чаще куда-то исчезают. Они уже начали бояться, ходят отрядами не меньше, чем по пять человек, но все равно пропадают. Саманта уже прибегала жаловаться и угрожать. Я ответила, что, судя по поведению, это больные люди и обращаться нужно к их лечащим врачам. Естественно, лечащих врачей могут знать только родственники, а у подобного отребья родственников просто не бывает.
— Да, выхватить человека из рядов целого отряда таким образом, чтобы ничего не заметил даже сосед — всегда считалось среди смертоносцев высшим проявлением лихости.
Ямисса вскочила, уронив на пол бокал, шарахнулась к стене:
— Найл? Ты здесь?
— Да, здесь. Ты меня слышишь? Княжна молчала, настороженно водя зрачками из стороны в сторону.
— Ямисса, милая моя, я здесь, я прямо перед тобой…
Его супруга вздохнула, подняла не разбившийся бокал, поставила его на стол, прямо сквозь мужа прошла в спальную, разделась и легла в постель. Найл присел рядом.
— Ямисса, Ямисса… Если бы ты могла меня услышать. Ведь я, в общем-то, не очень далеко. Десять дней пути на юг, вдоль побережья. Там есть заболоченный залив. Если забрать меня оттуда, то еще через десять дней я буду здесь.
Но княжна спала, зарывшись носом в подушку. Найлу даже становилось страшно, что она задохнется, и он порывался поправить ей голову — но сделать ничего не мог.
* * *
Найл открыл глаза, уже привычно поежился от холода и покосился за стену купола. Пару минут хлопал глазами, не очень осознавая происходящее, потом повернулся к сидящему на стене Лазуну:
— Сейчас что, ночь?
— День. — В эмоциях болотного жителя сквозило настоящее отчаяние.
— А где тогда свет?
— Нету.
— Но ведь колодец должен пропускать свет!
— Да.
— Ну и где он?!
— Закрылся.
— Что? — Правитель подскочил в своей постели и уперся взглядом в потолок. — Как закрылся?
— Полностью. На всю длину. И окантовку порвало.
— И что теперь делать?
— Ждать.
— Сколько?
— Два дня.
— А потом?
— Потом воздух кончится. У нас куполов мало, ждать негде. Если повезет, колодец откроется снова. Так часто бывает.
— А если не откроется?
— Тогда уходить нужно.
— Уходить? — только теперь до Посланника стал доходить истинный смысл произошедшего. Уходить «назад» им некуда. Там участок Бегунка с мертвыми куполами. В сторону Хромоножки они уже совались, а на последней дороге их ждут акулы. Через два дня им предстоит сделать выбор: задохнуться в куполах, или пойти к акулам на завтрак.
— Великая Богиня, — прошептал Найл. — Значит, мы погибли?
— Не шевелись, — посоветовал в ответ паук. — Так меньше воздуха уходит.
Некоторое время правитель молча лежал, глядя на мусорную кучу над головой, потом спросил:
— Чего мы ждем?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
