class="p1">— Игорь! Даник! Мой Даник на операции!
Она крепко вцепилась в его руку и смотрела с надеждой, что вот он пришел и все будет хорошо.
— Это я виновата! Он меня оттолкнул! Я должна быть там, а не он!
Джамиля уже находилась в шаге от истерики. Игорь обнял ее, пытаясь успокоить, что заметил оперативник.
— А вы кто? — спросил он.
— Друг семьи. Готов оказать полное содействие.
В этот момент к мужчине в штатском подошел полицейский в форме.
— Один из очевидцев запомнил номер машины. Пробили. Авто из каршеринга. Оформлено на Риану Ахмади. Знаете такую?
— Да, — закрыв рот ладонями заплакала Джамиля.
В кармане брюк зазвонил телефон. Джама быстро его вытащила и увидела, что звонит Камелия. Она сразу же приняла вызов.
— Кама! — только начала она, но дочь ее перебила.
— Мама! — плакала девушка. — Прости меня, пожалуйста. Прости!
— Что случилось? — внутри Джамили все похолодело. Она еще утром привезла Алишера к Камелии.
— Прости меня. Я так виновата перед вами! Я не знаю, как так вышло! — рыдала в трубку она.
— Что?
— Я вышла с ними гулять в сквер рядом с домом. Я отвлеклась всего на пару секунд — Селинка закапризничала. Алишка был в зоне моей видимости, стоял у дерева и смотрел на белок. А когда я подняла голову, его уже не было. Он пропал. Я искала его везде, я вызвала полицию. Прости меня, мама.
— Что случилось? — насупившись, спросил друг мужа.
— Игорь, — не обращая внимания на полицейских, Джама повернулась к другу. — Наш Алишка пропал. Они были на прогулке. Это она! Риана забрала его.
— А охрана? Даниал приставил к вам охрану! — Игорь звучал строго и жестко.
— Я не знаю, — глотая слезы, ответила Джамиля.
— О чем речь? — громко спросил оперативник.
— Я вам сейчас все объясню, — заявил Игорь и увел полицейских в сторону.
А Джама, тем временем, обессиленно прижалась к стене и посмотрела на яркую лампу на потолке. Слезы текли ручьем, она глотала их и тихо молилась Всевышнему, чтобы он вернул ей мужа.
— Прошу тебя, помоги нам, — шептала Джамиля дрожащими губами. — Верни мне моих мальчиков, пожалуйста. Прошу, не забирай.
— Джамиля!
Услышав голос Зейна, Джама повернулась и заправила за уши непослушные пряди. Дойдя до нее, коллега остановился и опешил от того, что увидел. Джама была раздавлена, убита, растеряна.
— Я только узнал. Девочки из офиса выбежали, видели, как вас увезли. Тебе что-нибудь нужно?
— Хочу, чтобы нашли ее. Хочу засадить ее в тюрьму, — всхлипнула женщина.
— Кого? — нахмурился Зейн.
— Даник хотел меня спасти, — не обращая на него внимания, пробормотала она, глядя в одну точку. — Он меня спас.
— Твой бывший муж?
— Бывший? — глухо повторила она и обняла себя за плечи. — Нет, он мне не бывший. Мы помирились. Мы решили начать сначала.
И вновь Джамиля заплакала, а Зейн стоял напротив нее и сохранял субординацию.
— Знаю, это не самое лучшее место для такой правды, Джама. Но твой муж и есть наш инвестор.
— Что прости?
— Даниал просил не говорить тебе, но раз такое дело… Короче, он и есть тот самый спонсор, благодаря которому мы смогли расшириться.
— Как так? Объясни.
— Мы как-то пересеклись с Санди и она упомянула вскользь, что ты ищешь работу. Я ей сказал, что мы как раз хотим ввести жанр интервью на канале, и ты бы классно там смотрелась, но нам нужны инвесторы. В тот же вечер мне позвонил твой муж. Мы встретились, он сказал, что даст нам нужную сумму с условием, что ведущей будешь ты. Я так и хотел, но Даниал несколько раз повторил, что он это делает ради тебя, чтобы ты вернулась в профессию.
Джамиля прикрыла глаза. Наверное, она бы разозлилась, узнав об этом в других обстоятельствах. Но сейчас ей было невыносимо больно от того, что когда-то она первая его оттолкнула и сама предложила развод. Эта навязчивая идея взялась из ниоткуда и с каждым днем все сильнее въедалась в мозг, будто кто-то сверху ей бесконечно твердил, что Даниал виновен. Во всем виновен.
Джамиля проклинала себя за эти и другие мысли. Он ведь сказал недавно, что хотел бы повернуть время вспять. Она ответила, что это невозможно. А теперь думала только об этом. Еще яснее Джамиля сейчас понимала, что любила, любит и будет любить его всегда. Безгранично и безумно. И если нужно, она отдаст всё, только бы он жил.
Глава 45. Самая длинная ночь
Была уже глубокая ночь, а она так и не сдвинулась с места. Ей говорили, что надо поехать домой, переодеться, полежать, ведь у нее ушиб. Но она не могла. Не хотела. Слезы то высыхали, то по новой накрывали. И даже присутствие дочери не спасало.
— Мам, я боюсь за тебя, — сжав ее руку, тихо сказала уставшая, измученная Камелия. — Ты вся в крови. Тебе надо съездить домой, переодеться, поспать.
— Нет, — замотала головой Джамиля. — А вдруг я уеду, а папа очнется. Он проснется, а меня не будет рядом.
— Мам, папа в реанимации после операции. Он в коме. Ты же слышала врача, — голос девушки дрожал.
— Нет. Я не уеду. Даник скоро очнется. Он не любит больницы. Он испугается.
— Мама, прости меня, — Камелия сильно сжала ее пальцы,
— Езжай домой, доча, — повернув к ней голову, велела Джамиля. — Тебе нельзя волноваться и пугать Селин.
— Селин у свекрови. Она забрала ее на несколько дней, чтобы я была здесь, с вами.
— Хорошая женщина — твоя свекровь, — проговорила Джамиля в пустоту. — Бывают же хорошие люди, а бывают плохие, очень плохие…
— Мам, — даже сильная Камелия сдалась и почувствовала как скопившиеся в уголках глаз слезы обжигают и лишают самообладания.
— Она добилась своего. Соблазнила моего сына и мужа, украла внука, сбила Даника. Ее до сих пор не нашли?
— Нет.
— Игорь звонил?
— Нет.
— Почему она вцепилась в нас как клещ? — воскликнула Джама. Ее гнев нарастал, как снежный ком. — Из-за денег? Даник же предлагал ей много денег за Алишера, а она отказалась. Что этой сумасшедшей еще нужно? Может, придет и уже убьет меня? — напряженно процедила она сквозь зубы.
— Не говори так, — строго бросила дочь.
— Пусть сгниет в тюрьме, — тихо и зло отчеканила Джамиля. — А лучше… пусть сразу сдохнет.
Кмелия молчала. Чувство вины перед родителями было слишком сильным. А всё упиралось в банальный человеческий фактор: она отвлеклась на Селин, телохранитель на телефон. Считанные секунды — и Алишера уже нигде не было. Он даже не пикнул — видимо, узнал маму и с радостью пошел с ней.
— Господи, — сцепив
