забыл?
— Я ничего не забыл. Марку можешь набрать сама, он будет рад.
— Уверен?
— Да.
Гейден засовывает ладони в карманы толстовки, и слегка откидывает голову назад, внимательнее рассматривая блондинку. Одобрительно цокает языком, а потом и вовсе произносит то, отчего сердце пропускает удар:
— Хорошо выглядишь, Ева. Мне нравится, — Мирон никогда не разговаривал со мной вот так. Немного мягко и как-то по-настоящему, что ли.
Она для него особенная.
Не могу понять, он что, улыбается ей?
Он, чью настоящую улыбку так трудно поймать на вечно изломанных в кривой усмешке губах.
В ответ девица заливается краской до самых ушей и застенчиво прикусывает губу.
Да чтоб мне провалиться прямо на этом месте!
Мирон Гейден, чёртов дьявол-искуситель, извращенец, любитель девственниц, видимо, только что нашёл себе новую, более интересную цель. Он никогда не будет пригоден для моногамных отношений. Или это я не подхожу на роль одной-единственной. Ведь обо мне так просто можно забыть.
Развернувшись на пятках, планирую убраться от этого чёртова поля как можно дальше! Если мне не вызовут такси — пойду пешком.
Нос начинает пощипывать, а на глаза набегают слёзы. Это всё от стресса, а не от кобелиноподобного мужика.
Нащупав в кармане карточку, с силой сжимаю. С удовольствием отмечая, как острые края пластика вдавливаются в кожу.
Вот самая главная вещь, ради которой я проделала такой долгий путь… И чуть не спрыгнула в пропасть без парашюта у самого финиша.
На ходу налетаю на кого-то, потому что смотрю исключительно себе под ноги, выискивая место, куда лучше поставить ступню и не провалиться при этом в кроличью нору на этом перепаханном поле.
— Блин, — вскрикиваю разъярённо.
Неуклюже приземлившись на задницу, зажмуриваюсь. Копчик простреливает неприятная боль. Руки скользят по грязной пожухлой траве, в кожу ладоней всадилось несколько заноз.
С силой зажмуриваю глаза, стараясь хотя бы не разреветься при свидетелях.
Чудесный вечер! Невероятно удачливый день!
— Прости, милашка, не заметил. Цела?
Передо мной на корточки присаживается парень, с интересом заглядывает в лицо. Протягивает руку, за которую я цепляюсь, и с легкостью поднимает меня на ноги.
— Спасибо. Цела, — произношу, задирая голову, чтобы рассмотреть парня получше.
Красив как бог. Даже дух захватывает. Никогда не видела настолько идеальных черт лица, какими наградила его природа или, как вариант, умелые руки пластического хирурга.
Он выглядит старше меня на пару лет. На глаза ему спадает шапка светлых кудрявых волос, которые он откидывает назад. В одной брови у него торчит пирсинг, в нижней губе тоже есть колечко. На мощной шее красуется несколько татуировок, а в вырезе белой футболки я вижу ещё одну, вызывающую отвращение. Две змеи обвивают ключицы.
Парень всё ещё держит мою руку, поглаживая большим пальцем ссадины на тыльной стороне ладони.
— Уже можно отпустить, если что, — произношу я.
— А если я не хочу отпускать? — улыбается блондин, продолжая свои настойчивые движения. — Тебе надо обработать раны.
— Ерунда…
— У меня в машине есть аптечка. Полный набор.
Не успеваю отказаться, меня буквально отрывает от незнакомца, швыряя назад.
— Слишком много целых костей, Змей? — хриплый голос Гейдена хлыстом разрезает воздух. — Давно в больничке не бывал?
Моя спина впечатывается в его грудь. Он по-хозяйски прижимает меня к себе и делает шаг назад. Цепляюсь пальцами за его толстовку, пытаясь отодрать его руки. И вздрагиваю, когда слышу что-то похожее на заботу:
— Ты в порядке?
Быстро киваю.
Его сердце бьётся слишком часто. Я чувствую торопливые удары через несколько слоев одежды, которая кажется сейчас лишь тонкой, ничего не значащей преградой. Повернув голову, мажу взглядом по плотно сжатым губам, колючему подбородку, подергивающимся желвакам на щеках и чуть прищуренным глазам Мирона, смотрящим на парня перед нами с лютой ненавистью. Которую он, всегда уравновешенный и держащий эмоции под контролем, и не думает скрывать.
— Опа, Гейден! Какой передо мной брат? Старший или младший? — громко спрашивает Змей, и на его губах появляется злая усмешка. — Твой любимый, Ева? — обращается он к блондинке, поравнявшейся с ним.
— Илья, прекрати. Идём ещё покатаемся.
Девушка опасливо косится в нашу сторону.
Парень с татуировками специально говорит громче, устраивая сцену. И вот уже вокруг нас начинает собираться толпа любопытных. Атмосфера сгущается. Больше нет налёта веселья, смех звучит всё тише, пока голоса не смолкают вовсе.
Я прыгаю взглядом по незнакомым лицам, пока не натыкаюсь на бледную физиономию Саши. Он смотрит чуть выше моего плеча, буквально впиваясь глазами в напряжённое лицо Мирона.
Захват на моих плечах исчезает. Мирон касается губами моего уха и тихо произносит:
— Марш к Соколову.
Делаю шаг в сторону. Парни стоят друг напротив друга, как на дуэли, в кольце любопытных зевак. Кто-то даже снимает происходящее на мобильные, но большинство просто затаили дыхание и глазеют.
У этих двоих давние счёты? Не поделили прекрасную Еву?
Вздрагиваю, встречаясь с безумными глазами блондина. Рассматривает, склонив голову, с ещё большим интересом, чем до этого. От дружелюбного парня, которым он был несколько минут назад, не осталось и следа.
— Твоя новая игрушка? — догадывается Змей, показывая на меня пальцем.
— Она никто, — холодно отбивает Гейден, не поворачивая в мою сторону головы. — Девушка друга.
От его тона сердце выпадает из груди и разбивается на миллион осколков. Становится трудно дышать.
Я больше не слушаю, о чём они говорят.
Саша выходит вперёд, и мы встречаемся на полпути. Его нос немного покраснел от холода, в глазах влажный блеск. Он обнимает меня за плечи, притягивая к себе так, словно мы настоящая пара, и пытается увести сквозь толпу.
«Никто», — звучит в голове голосом Гейдена.
До этого момента я не знала, что словами можно нанести
