Как Бишоп смог войти в здание церкви, он не представлял. Воспоминания о кровавой бойне все еще преследовали Ноа в кошмарах. Все эти тела. Все эти мужчины, женщины и дети, бессмысленно убитые.
Это массовое убийство наложило отпечаток на Фолл-Крик. Пятно, которое, возможно, никогда не будет смыто.
Он взял себя в руки и направился к церкви. Витражи были разбиты. Разноцветное стекло сверкало в сугробах под окнами. Над ним возвышался церковный шпиль.
Рейносо встретил его у боковой двери. Офицер Орен Труитт стоял рядом с ним.
— Следуйте за мной.
Они поспешили в самую большую комнату с распашным окном, где Дафна месяц назад раздавала пакеты с пожертвованной едой. Когда-то эта комната была забита от пола до потолка продуктами; теперь здесь не оказалось ничего, кроме людей.
Офицер Хейс стоял за дверью, его табельное оружие оставалось в кобуре, но ладонь лежала на рукоятке — на всякий случай.
Ноа напряженно кивнул ему. Хейс кивнул в ответ.
Труитт и Рейносо последовали за Ноа в комнату. Внутри толпилось не менее двадцати человек. Их лица исхудали, выражения были напряженными. Все выглядели похудевшими и обрюзгшими.
Ноа осмотрел толпу и узнал владельца бензоколонки Майка Дункана и его сына-физика Джамала. Рядом с ними стояли Дейв Фаррис, Тина Ганди, дочь механика, и Аннет Кинг, директор средней школы Фолл-Крик.
Рядом с Бишопом стояли миссис Блэр, вдова Томаса Блэра, и ее дочь Уитни. Их глаза были красными, а лица осунувшимися от горя.
Все, как один, повернулись к Ноа.
— Шеф Шеридан! Вы должны что-то сделать!
— Скажите нам, что вы собираетесь что-то сделать, чтобы остановить этих животных!
— Мы голодаем! Мне нечем кормить своих детей!
— Вы же не оставите это без внимания?
— Мы рады, что вы вернули свою жену и все такое, но для остальных, дела обстоят не так хорошо!
— Успокойтесь, друзья, — громко скомандовал Ноа. — Что здесь происходит?
Их ворчание стихло. Головы повернулись к Бишопу.
Бишоп стоял в конце комнаты, окруженный пустыми, разграбленными полками. Он сжимал руки в кулаки.
— Они закрыли мою церковь, Ноа. Они украли у меня. У нас. У этой общины.
Ноа не пришлось спрашивать, кто. Он и так знал.
Глава 37
Ноа
День тридцатый
— Ополченцы забрали еду, которая им не принадлежала, — повторил Бишоп. — Они украли ее.
Ноа поднял руки, ладонями наружу. Внутри у него все напряглось, он боялся этого момента.
— Это правда, что город присвоил определенные товары, чтобы быстро обеспечивать нужды общины...
— Мы не голосовали по этому поводу, — напомнил Дейв. — Городской совет не утверждал такое.
— Город не может голосовать за каждое решение, — возразил Ноа с терпением, которого вовсе не чувствовал. — Суперинтенданту нужно иметь возможность принимать решения в оперативном порядке, чтобы обеспечить безопасность и здоровье общества.
Бишоп посмотрел на него так, словно у Ноа внезапно выросли три головы.
— Только не говори мне, что ты это одобрил. Не говори мне, что ты согласен.
Ноа колебался. Если он признает, что Джулиан и Саттер сделали это, не потрудившись спросить его мнения или согласия, это подорвет его авторитет.
Глаза Бишопа сузились. Ноа не пришлось отвечать: Бишоп слишком хорошо его знал.
А вот остальные — нет. Крайне важно чтобы в нем видели лидера, того лидера, которым он так старался быть. Лидера, в котором нуждался Фолл-Крик.
Он прочистил горло.
— Консолидация запасов облегчает их распространение и позволяет вести активный список того, кому что нужно, и кто что получил. Вот и все.
Лицо Бишопа потемнело. В его голосе послышался сарказм.
— О, неужели это все?
— Они вышли из-под контроля, — заявил Дейв. — Ты это понимаешь. Я знаю, что понимаешь.
— Они не могут просто прийти в наш город и устанавливать свои собственные порядки, — добавила Аннет.
По толпе пронесся гул недовольства.
— Нам нужно что-то делать, — пробормотал Джамал Дункан. — Это неправильно.
Они гневались. Голодные, напуганные и злые. Ноа помнил, как все обострилось после бойни в Кроссвей, перед тем как Рэй Шульц и его команда были казнены перед зданием суда. Люди чуть не взбунтовались.
Не так уж много нужно, чтобы довести их до бешенства, толкнуть через край.
В душе Ноа вспыхнул страх. Эти люди не были бойцами. Лишь Бишоп имел военную подготовку и опыт, но не все остальные.
У них не будет шансов против пятидесяти вооруженных ополченцев. Они могли сделать что-нибудь глупое и опасное. Ополченцы предприняли бы ответные действия, и хорошие люди пострадали бы.
Он должен это предотвратить, даже если потом они его за это возненавидят.
— Мы знаем, что произошло в «Винтер Хейвене», — произнесла Аннет. Ее взгляд скользнул к миссис Блэр. — Все знают. Эти ополченцы убили двух наших людей. Убили и оставили их гнить.
— Во время вооруженного вторжения в дом, — быстро уточнил Ноа. — Они напали на домовладельца...
Глаза Бишопа вспыхнули.
— Владелец дома? Ты шутишь? Ты говоришь так, будто веришь в эту чушь, Ноа.
В нем вспыхнул гнев.
— Томас Блэр и Тед Никлсон нарушили закон. Они поставили под угрозу все общество, когда решили напасть на чужой дом и присвоить его. Все изменилось, вы все это знаете. Последствия каждого решения стремительны и суровы. Если мы хотим выжить, когда каждый город и поселок в нашем штате находится на грани краха, мы должны быть готовы сделать трудный выбор. Уверяю вас, на другой стороне есть свет. Нам просто нужно пережить зиму. Мы сможем это сделать, если будем работать вместе.
— А как насчет моего умершего мужа? — спросила миссис Блэр. Она была миниатюрной женщиной, худенькой и симпатичной. Сейчас она выглядела осунувшейся, ее плечи ссутулились, словно
