плече, на подушке россыпь огненно-рыжих кудрей, пахнущих бризом и соснами, её тонкие пальцы перебирают тёмные завитки на его груди.
— Сколько? — тихо спросила она, понимая, что точный срок не будет назван.
— Я не знаю сколько, дай мне время свыкнуться с этой мыслью. А вдруг мы сможем придумать что-то другое, более подходящее в этой ситуации. Пойми меня, я не хочу, чтобы в нашем доме появлялся Богдан.
— Папа, а кто это Богдан? Почему ты не хочешь, чтобы он здесь появлялся?
На пороге их спальни показалась заспанная Веста. Она медленно шагала в темноте к их кровати, надеясь найти защиту и успокоение от кошмара, разбудившего её в ночи.
— Малышка, что-то случилось? — Егор подхватил дочку на руки и уложил на одеяло между собой и Милкой.
— Мне приснился страшный сон, Илья не просыпается, поэтому я пришла к вам, — девочка свернулась калачиком, уткнувшись носом в плечо любимого отца, и сладко зевнула. — Можно я здесь посплю? — и, не дожидаясь ответа, она засопела ровно и глубоко.
— Надеюсь, она не вспомнит об этом утром, — в голосе Малого сквозили нотки страха.
— Надеюсь, — шёпотом ответила Милка.
46. Ледяные глаза
Милка всегда просыпалась с восходом солнца. Вот и сегодня, почувствовав свет первых лучей, она открыла глаза. Егор спит, нежно обнимая Весту, сопящую между ними. Так и не перенёс её в свою кроватку. Какой контраст: малышка в светло-розовой пижаме, совсем ещё кроха, с маленькими пальчиками и носиком пуговкой, и огромный мужик, в ладони которого, может уместиться вся её голова.
Стараясь не разбудить любимых, Меланья вышла из спальни и направилась в детскую проверить Илью. Заглянув в дверь, она увидела, что её сын спокойно спит, как обычно сбросив одеяло на пол и раскинувшись звездой на кровати. По противоположной стене комнаты стояла кровать Весты. Мила мельком посмотрела туда и чуть не вскрикнула от неожиданности. Одеяло, наполовину свесившееся на пол, было всё в зеленоватой слизи.
В три шага преодолев расстояние от двери до спального места дочери, Меланья осторожно приподняла грязное одеяло, чтобы отнести его в стирку. Она хотела убрать его до прихода в комнату Весты, чтобы ненароком не напугать девочку. Но простынь под одеялом была в точно такой же субстанции. Боже, что это? Веста пришла к ним в спальню совершенно чистая, без малейшего намёка на такую грязь, значит, здесь был кто-то ещё, пока она спала с ними? А как же Илья? С ним всё в порядке?
Она метнулась к кровати сына, чтобы внимательнее осмотреть спящего, но слизи там не увидела. Выдохнув с облегчением, Мила скатала постельное в комок и ушла из детской. Чтобы не разбудить сына, она рассмотрит это в ванной, и не будет стирать, пока не покажет Егору. Такой аргумент наверняка убедит его разрешить им рассказать про Богдана.
В ванной, при ярком свете Мила разглядывала прозрачную слизь на простыни дочери. Издалека ей показалось, что она зеленоватая, но на самом деле это было не так. Слизь прозрачная, ничем не пахнущая, на ощупь прохладная, с большим количеством вкраплений в виде маленьких кусочков зелёного мха. Ведунья попробовала поскрести ногтем краешек испачканного одеяла. На удивление, слизь легко отставала от ткани, тонкой плёнкой оставаясь в руках ведуньи.
— Я проснулся, а тебя нет, — из-за спины раздался любимый голос мужа.
Она обернулась и увидела улыбающегося Егора, заходящего в ванную.
— Что ты тут делаешь? Не рановато ли для стирки?
— А Веста где? — вопросом на вопрос ответила Меланья.
— Она у нас в спальне, так сладко спит, не хотелось её будить. А это что такое? — подойдя ближе, Малой увидел в руках у Милы детское одеяло и непонятную слизь.
— Я сняла это с кровати дочери, смотри, — Мила снова подцепила ногтем краешек загрязнения и потянула на себя плёнку с вкраплениями мха.
— Вечно эти дети берут в постель игрушки, — отмахнулся Егор.
— Какие игрушки? Егор, это разве похоже на игрушки?
— Ну да, похоже на лизуны, с которыми они во дворе ковыряются, ты что, никогда их не видела? — Малой разделся, включил воду и залез в душевую, задёрнув занавеску.
— Лизуны? — на самом деле, когда Меланья рассматривала эту прозрачную не липкую плёнку, она вспоминала свои ощущения, когда в коконе из слизи чуть не погибла в мире змеев. Неужели это просто игрушка? — Егор, а где они берут эти лизуны, я им такого не покупала.
— Ну, это я не знаю, они вечно гурьбой гуляют, кто-нибудь да принёс.
«Да, хороша мать, раз так мало о своих детях знает. Будем исправляться», — подумала про себя Мила.
Она собрала всю слизь с постельного белья Весты в контейнер и запустила стирку.
«Вот проснётся эта хулиганка, всыплю ей по пятое число, чтобы мать не пугала», — мысленно строила планы Меланья, собираясь идти на кухню, готовить завтрак.
Но из-за занавески высунулась крепкая рука мужа и, ловко подцепив её за поясок халата, притянула под тёплые струи душа. От возмущения Милка хотела начать ругаться, но вторая рука, с облачками пены в волосках, помогла первой, и вот уже ведунья полностью в душевой и крепко прижата к стене. Возмущённый рот любимой Егор закрыл поцелуем, и не отпускал её до тех пор, пока полностью не удовлетворил их обоих.
— Как я люблю такие пробуждения, — голосом довольного кота, проговорил Малой и вылез из душа вытираться.
Милке пришлось задержаться, волосы намокли, и она решила заодно помыть голову. Минут через пятнадцать мать семейства входила на кухню, откуда доносился густой запах свежесваренного кофе. За столом сидел босой Егор в широких шортах и с голым торсом, а рядом с ним на табурете примостилась Веста, что-то увлечённо рассказывая.
— Представляешь, она была такая милая, вообще не похожая на наших змеек в саду. А какие глаза! Огромные, прям с мой кулак, — малышка сжала свои пальчики в кулачок и показала папе для наглядности. — Вот такие, я не вру.
— И что ты сделала? — спросил весту Егор.
Милку, как оказалось, не заметили, и она решила остаться у двери, чтобы не сбивать начавшийся разговор между
