Читаем без скачивания Последний суд - Йен Пирс

— Хорошо, — сказала она. — Может быть, мы перейдем в другую комнату?

Изрядно потускневший Монталлу увел с собой Жанну Арманд, а Жанэ, Флавия и Аргайл вышли в холл и стали тихо переговариваться.

— Во-первых, — начал француз, — я надеюсь, ты примешь мои извинения. У меня не было выбора.

— Не беспокойтесь. Боттандо, конечно, похорохорится, но быстро отойдет.

— Хорошо, если так. Ну а теперь давай решим: что нам делать дальше? Не знаю, как ты, но я думаю, что хороший психиатр сумеет поставить мадам Арманд диагноз психически неуравновешенной личности.

— Вы хотите поместить ее в клинику?

— Да, я думаю, так будет лучше для всех.

— И никакого суда? Никакой публичности?

Он кивнул.

— Понятно. Какие еще шаги вы собираетесь предпринять, чтобы спрятать концы в воду?

— А что еще нам, по-твоему, остается?

— Ну, например, выдвинуть обвинение против Рукселя.

— Слишком много воды утекло. Не важно, какая улика спрятана в картине. Все это было очень давно. И потом, неужели ты действительно веришь, что правительство может санкционировать арест человека, которого само же выдвинуло на европейскую премию? Тем более что следствие может вскрыть тот факт, что правительство было в курсе его преступлений? И насколько серьезна эта улика?

Флавия пожала плечами.

— Посмотрим. Конечно, я не рассчитываю, что ее будет достаточно для того, чтобы осудить Рукселя. Пятьдесят лет назад она, может быть, и помогла бы Гартунгу оправдаться перед судом, но сейчас…

— То есть у тебя нет стопроцентного доказательства? Так? Я полагаю, у тебя нет ничего, чтобы выступить даже с простым заявлением.

Она покачала головой.

— Но вы же знаете, что это правда. И он тоже. — Она махнула рукой в сторону кабинета Рукселя.

— Знать и доказать — разные вещи.

— Верно.

— Ну что? Может быть, вернемся?

Она кивнула и открыла дверь.

— Я думаю, уже можно, — сказала она.

Она услышала, как Жанэ ахнул при виде жуткого зрелища. Руксель умирал в мучениях, но стойко терпел боль. Рядом, на полу, лежал фиал, выпавший из ослабевшей руки. С первого взгляда было ясно, что он выпил яд: инсектицид, которым он опрыскивал растения. Лицо его покрыла бледность; рука, стиснутая в кулак, безвольно свешивалась вниз. От лица несчастного было невозможно оторвать взгляд: он умирал со спокойным достоинством, с сознанием того, что слава его, преумноженная людской молвой, не умрет вместе с ним.

Жанэ на какое-то время окаменел, потом резко развернулся к Флавии.

— Ты знала! — выкрикнул он. — Черт бы тебя побрал. Ты знала, что он сделает это.

Она безразлично пожала плечами:

— У меня не было доказательств.

И направилась к выходу.

ГЛАВА 20

— Ну и ну, — сказал Боттандо. — И что же за улика там была?

— Пара фотографий и несколько записок, спрятанных между холстом и рамой. Видимо, Гартунг начал подозревать Рукселя и установил за ним слежку. Человек, следивший за ним, докладывал Гартунгу о его передвижениях. Он видел, как Руксель ночью приходил в немецкую комендатуру и встречался со Шмидтом в кафе.

— И ты позволила Рукселю покончить жизнь самоубийством! По-моему, ты слишком много на себя берешь. Возомнила себя ангелом правосудия?

Она пожала плечами:

— Я не знала, что он сделает это. Правда. Но не могу сказать, чтобы его поступок меня огорчил. По-моему, для него это был наилучший выход.

А Гартунг оказался в некотором роде даже героем. Он понимал, что Мюллер не его сын — это свидетельствует из его письма приемным родителям, — однако остался с женой, когда она родила ребенка и лежала в больнице. И даже зная о связи Рукселя с Генриеттой, продолжает оплачивать его учебу.

— Уж не знаю, поздравлять тебя или нет, — сказал Боттандо.

— Лучше не надо. Все это дело было жутким кошмаром — от начала и до конца. Я хочу поскорее забыть о нем.

— Боюсь, все мы еще долго будем его вспоминать. Во-первых, из-за него у нас сильно испортились отношения с французской разведкой. Во-вторых, я не смогу сразу и в полном объеме восстановить дружбу с беднягой Жакэ. А Фабриано, я думаю, теперь вообще перестанет с тобой разговаривать.

— У каждого облачка есть серебряная оправа[9].

— А мне, по правде говоря, жаль Фабриано. Он не получит похвалы за удачное расследование, даже если мы умолчим о своей роли в нем. Дело настолько скверное, что за него никого не погладят по голове. Я больше чем уверен: Жанэ оно тоже попортило много крови. Ты, кстати, читала газеты?

Флавия кивнула.

— Как я поняла, все пройдет по полной программе. Пышные похороны. Президент республики во главе процессии. Медали на подушке. Я не смогла заставить себя дочитать до конца.

— Надо думать. Ну что, дорогая? Пора возвращаться на работу. Мы по-прежнему будем притворяться, что приказы здесь отдаю я?

Она улыбнулась.

— Только не сегодня — я беру выходной. У меня семейный кризис. Но сначала я напишу письмо, хотя мне ужасно не хочется его писать.

Тем не менее она сочинила его на удивление легко — стоило только начать, и слова сами полились беспрерывным потоком. Правда, перед этим она целый час обдумывала первую строчку, потом зачеркнула ее, начала снова и опять долго смотрела в окно. А потом вдруг взяла и написала:

«Дорогая миссис Ричардс!

Надеюсь, вы простите меня, что я пишу вместо того, чтобы приехать к вам лично. Спешу рассказать, какие события последовали за нашей с вами встречей.

Как вы уже, наверное, знаете из газет, несколько дней назад Жан Руксель отошел в мир иной. Он умер во сне, без мучений, и будет похоронен со всеми почестями, которые причитаются заслуженному гражданину страны. Он внес неоценимый вклад в развитие Франции и Европы практически во всех областях общественной жизни — в промышленности, в дипломатии и политике. Он был примером для целого поколения, и даже после смерти он будет вдохновлять на великие свершения все новые и новые поколения.

Мне удалось побеседовать с ним незадолго до смерти. Он рассказал мне, как много вы значили для него. Оказывается, он делал все возможное и невозможное для вашего освобождения. Его чувства к вам не изменились, он так и не смог вас забыть.

Надеюсь, мои слова послужат вам хотя бы небольшим утешением. Вы безмерно страдали, отказавшись от любимого человека, но благодаря вашей жертве этот необыкновенный человек продолжал жить и работать во имя и на благо своей страны. Ваша откровенность во время нашей встречи тоже не была напрасной: благодаря ей он смог умереть так, как того заслужил.

С наилучшими пожеланиями,

Она перечитала письмо, надолго задумалась, потом запечатала его и положила на поднос исходящей почты. Закинула сумку на плечо и, запирая дверь кабинета, бросила взгляд на часы.

В три часа они собирались встретиться, чтобы ехать смотреть новую квартиру. Похоже, на встречу она опоздает. Впрочем, как всегда.

Примечания

1

Улица в Париже, где расположены самые дорогие магазины модных дизайнеров и художественные галереи. — Здесь и далее примеч. пер.

2

Франсуа Буше (1703–1770) — французский живописец рококо, придворный художник Людовика XV

3

Джакопо Понтормо (1494–1557) — итальянский живописец-маньерист

4

Французский город недалеко от границы со Швейцарией

5

Культурный центр Помпиду, или Бобур-центр, резко выделяется своей современной архитектурой на фоне старинных зданий. Центр состоит из шести застекленных параллелепипедов, причем все ярко выкрашенные арматурные соединения, лифты, эскалаторы и трубопроводы выведены наружу, из-за чего французы сравнивают здание с буровой установкой. Сложный и трудоемкий уход за зданием обходится ежегодно в 5 миллионов франков. В Бобуре все шло по сходной цене. Здесь не было и намека на тот благоговейный трепет перед книгой, который должен был присутствовать, по мнению Аргайла, в таком месте, как библиотека

6

Микрофиша — карточка с несколькими кадрами микрофильма

7

Поезд, движение которого согласовано с расписанием движения пароходов

8

Слотэр (slaughter) — «бойня» (англ.)

9

Вариант русской поговорки «Нет худа без добра»