— Столько, сколько нужно. Обычно раз десять…
— Что же ребята делают там, внизу?
— Некоторые работают на наших рисовых полях и огородных участках… В прошлом году мы собрали девятьсот килограммов риса и овощей. Ведь это не так плохо, верно? — На худощавом, измученном лице учителя промелькнула тень радостной и гордой улыбки. — Бомбежки?.. Да, эти места, где мы находимся сейчас, несколько раз подвергались налетам. Последний — всего месяц назад. Но вы сами видите, что наш грот — вполне надежное убежище.
Школа. Тетради, сделанные из тщательно сшитых кусочков бумаги. Книги, которые надо беречь как зеницу ока; они тут общие, как и все в этой удивительной школе. Убогие, примитивные наглядные пособия. Коптилки, для которых не хватает керосина… Ох, сколько вещей необходимо этой школе и другим таким же, функционирующим под бомбами на всей территории свободного Лаоса!
…Долгий и мучительный пеший марш позади. И снова мы прибыли к назначенному месту с опозданием по вине самолетов. Вчера, когда мы собрались покинуть школу и небо начало проясняться после долгого ливневого дождя, прибежал солдат и принес решительный приказ офицера охраны:
— Оставаться в гроте до вызова. Если будет нужно, то и на всю ночь!
— Почему?
Зря я задала этот вопрос: страшный грохот потряс воздух, и скала, внутри которой мы сидели, казалось, вот-вот расколется пополам… Дорога, по которой мы ехали вчера, была атакована большой группой американских самолетов, и часть ее перестала существовать… Словом, пришлось ночевать в гроте, и лишь в три часа утра мы смогли выехать, подгоняемые офицером: надо торопиться, пока снова не прилетели «хыа бинь Америка».
И вот мы на месте. Это педагогическое училище, находящееся под непосредственной опекой ЦК ПФЛ. Здесь готовят учителей. Поначалу выпускали педагогов для начальных школ, а с 1968 года — для средних. Училище выпустило уже 600 преподавателей по различным дисциплинам. Сейчас тут 130 слушателей — представителей различных народностей Лаоса, преимущественно лаотхынг. Да, еще одна деталь: среди студентов 24 девушки и 12 бонз!
Сегодняшняя программа занятий — биология, литература и география. Урок по биологии проходит в большом шалаше. В классе 30 слушателей, среди них две девушки. Преподаватель Бун Ми. Ему 35 лет, но выглядит он значительно моложе. Работает в системе народного образования уже 18 лет. На стене среди бумажных звезд и гирлянд — плакат: «ХОРОШО УЧИТЬСЯ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ХОРОШО УЧИТЬ ДРУГИХ!»
В соседнем классе — занятия по географии, совмещенные с занятиями по сельскому хозяйству. Тема: как удобрять землю, зачем и как надо обеспечивать ее кислородом и водой? Молодой бонза в оранжевом халате (в классе из 24 слушателей 8 бонз) отвечает у доски на вопрос педагога: как обрабатывать землю в соответствии с условиями местности? Серо-зеленая ящерица ползет по пню, на который один из слушателей положил тетрадь.
Перерыв. Привычный школьный гомон, взрывы смеха. Рассматриваю стенгазету под названием «Наш путь». В ней даются советы, как лучше строить крытые переходы между школьными и жилыми помещениями. Стихи. Рисунки. Призывы.
Переписываю в блокнот учебную программу на неделю. Завтра — вторник, кроме учебы предстоит физическая работа: рубка леса для постройки более прочных землянок. В среду — подведение итогов работы за месяц. В четверг — собрание актива, критика и самокритика. В воскресенье — общее собрание в связи с выбором нового руководителя молодежной организации.
Развлечения?!.. Училище имеет собственный ансамбль песни и танца, который ежемесячно устраивает концерты. Раз в два или три месяца — праздник: приезжает кинопередвижка. Последний фильм был вьетнамский: «Молодая девушка Таи». До этого показывали советский фильм о Ленине.
Третья группа слушателей. Занятия по отечественной литературе. Класс находится в пещере, которую назвали «Тхам кхуай», то есть «грот буйвола». Под каменным сводом тянутся электропровода. Слышу то гул самолетов, то отзвуки разрывов бомб, то стрекотание цикад, то голос преподавателя. Тема лекции: разбор и анализ поэмы «Син Ксай» — одного из классических произведений лаосской литературы. Слежу за ходом занятий, внимательно слушаю шепот Самбата, переводящего мне каждое слово. И думаю о том, что всех нас окружает действительность, по сути дела более суровая, драматичная и волнующая, чем описываемая во многих поэмах и легендах…
К нам подходит директор училища (он преподает литературу) и приветствует нас на хорошем французском языке. Оказывается, он учился в полной средней школе Вьентьяна, где и сдал экзамен на аттестат зрелости. Спрашивает: что слышно о родном городе?
— …Какие у нас трудности? — повторяет мой вопрос директор училища. — Их можно перечислять очень долго. Прежде всего отсутствие научной помощи. Нехватка учебников и педагогических пособий на родном языке. Долго не могли скоординировать физический труд с учебой. Теперь мы не только выращиваем рис, овощи и кукурузу, снимая урожаи, которые позволяют нам два месяца в году отказываться от помощи Фронта, по и создали кузницу для выделки и ремонта простейших сельскохозяйственных орудий: мотыг, лопат, ножей. Мы участвуем в кампании по ликвидации неграмотности в окрестных селениях. Бонзы, которых вы видели в училище, освобождены от тяжелой физической работы.
Прошу директора рассказать что-нибудь о себе. Поначалу он хмурится, пытается возражать, потом сдается.
— Ну, что вам сказать? Родился я в бедной крестьянской семье, мне тридцать лет. Читать и писать научился, когда мне было пятнадцать лет. Родители хотели, чтобы я стал бонзой, но я, как видите, избрал другой путь. В освободительном движении участвую с пятьдесят третьего года… Да, да, это не ошибка! — подтверждает он, видя мое удивление. — В годы войны против французских колонизаторов я был связным в отряде сил Освобождения… Что я считаю своим любимым делом? Литературу. Видите ли, одна половина учителей нашего училища преподает точные науки, другая — гуманитарные. Я принадлежу ко второй. Мои любимые писатели — Гомер и Горький. Меня очень интересует история Греции — древней и современной. Почему? Я ищу сравнения между событиями, описанными Гомером, и нашей освободительной борьбой… Как, вы были в Греции?! Правда? О, это, должно быть, очень интересно! А у вас в Польше читают Гомера?
…Просматриваю любезно предоставленную мне директором училища тетрадь одного из слушателей. Записи по истории. Среди непонятных мне букв лаосского алфавита вижу знакомые даты: 1889–1914. Догадываюсь — II Интернационал. Еще одна дата — 1905 год: революция в России.
В ожидании представителей службы просвещения ЦК ПФЛ я записываю в блокнот официальные данные о развитии народного образования в освобожденных зонах:
«Общая численность учеников в 1970 году увеличилась на 70 % по сравнению с 1969 годом. Учебный 1969/70 год закончили 69 000 учеников школ различных ступеней. Кроме начальных и подготовительных классов в освобожденных зонах действуют 20 начальных школ высшей ступени и 2 полные средние. При режиме колониальных французских властей на весь Лаос была только одна начальная школа высшей ступени. Общее же число учеников во всех школах страны не превышало 11 000 человек.
Американские бомбардировщики разрушили 1900 школьных помещений, убили и ранили тысячи школьников и учителей. Несмотря на войну, народное просвещение развивается. В 1969 году возникло много новых школ: план строительства их был перевыполнен на 10 %.
В 1967 году неграмотность была ликвидирована в 8 деревнях, в 1969 году — в 650 деревнях, в 1970 году — почти во всех селениях освобожденных зон. Во всяком случае, в провинциях Сиенгкуанг и Самиеа учится одна треть населения…
Во всех провинциях на территории освобожденных зон созданы училища, где готовят преподавателей. В общей сложности таких училищ насчитывается около 60, и занимается в них почти 4000 слушателей (для сравнения: в 1966–1967 годах таких училищ было всего 7 и обучалось там 200 человек). Подготавливается открытие еще 6 педучилищ; они будут размещены в районах, заселенных этническими меньшинствами. Кроме того, созданы курсы и школы по подготовке работников здравоохранения, лесоводства, сельского водохозяйства, почты и связи.
Обучение проводится на родном языке. В районах же, оккупированных американцами, и в самом Вьентьяне преподавание ведется на французском и даже на английском языках. Многие этнические группы в освобожденных зонах получили благодаря усилиям Фронта свой собственный алфавит».
10
Округлое, загорелое под тропическим солнцем, добродушное лицо, умная, немножко ироническая улыбка. Типичная здесь фигура учителя и солдата. Неплохой французский язык. Самбат может отдохнуть — теперь я обойдусь без переводчика. С трудом, проверяя несколько раз, записываю сложное имя моего собеседника: Фунгмаляй Утама Чунрамай. Он — директор департамента просвещения при ЦК Патриотического фронта Лаоса.
