сказал Рикард, — когда я считал, что ты опоила меня своими сладкими зельями.
— А сейчас не считаешь? — Эльга посмотрела на него искоса.
Рикард качнул головой:
— Я всё время думал о тебе — с самого начала, с той встречи у эры Либле. Тогда у тебя не было шанса что-то мне подсыпать. Потом — другое дело. Тот бокал, — он помедлил, — ты ведь нарочно его оставила? Мой химик говорит, там было снотворное. Действует не сразу, последствий не имеет.
— Не хотела, чтобы ты уснул раньше времени, а проснулся с больной головой, — она слабо усмехнулась и поднесла цветок к лицу. — Мой прагмат называется Конфетерия. Средства, которые он создаёт, возбуждают физическое желание. А я хотела разбить тебе сердце, как ты разбил мне. Сама, без искусственных стимуляторов.
Рикард кивнул. Что-то в этом роде он и предполагал.
— Наверное, это глупо, — продолжала она. — Но моя обида копилась слишком долго, а ты был так настойчив и самоуверен, что я решила... отплатить тебе. За то, что забыл меня. За то, что не вернулся, как обещал. За то, что не отвечал на письма. За то, что я обманулась в тебе. Это было последней каплей — обнаружить, что юноша, прекрасный, как мечта о звёздах, оказался банальным салонным волокитой, — Эльга глядела вдаль. Рикарду почудилось, что она забыла о нём и говорит сама с собой. — Потом я поняла, что тот юноша всё ещё жив. Может быть, он не такой, как я себе вообразила. Но он — настоящий, и ему стоит дать шанс.
— А потом? — спросил Рикард тихо. — Почему ты прямо не сказала, кто ты?
— А что бы это изменило? — Эльга остановилась и посмотрела ему в лицо. — Мы начали с чистого листа и пришли к тому же, что и в прошлый раз. Леля из Биена ничего для тебя не значила и быстро стёрлась из памяти. Морису Муар так скоро не забудешь, но и она всего лишь пункт в списке твоих мужских побед. Всё между нами ненадолго. У тебя своя жизнь, свой мир, семья, карьера, правила, положение в обществе, будущее, невеста в Сётстаде…
— Нет никакой невесты, — быстро сказал Рикард. — Я расторг помолвку.
И как же вовремя!
— Эльга, выходи за меня.
Её глаза распахнулись — и похолодели, резко сузившись.
— Зачем тебе это?
— Я люблю тебя!.. Я много думал эти дни и многое о себе понял. Ты права, мой мир совсем другой, но я не хочу жить в нём без тебя. Эльга, слышишь! Я не шучу.
Она зажмурилась, и он видел, как дрожат её густые ресницы. Вздох. Секунда молчания. Потом:
— Нет, — и твёрдый взгляд в глаза. — Меня ждут на Мелоре. Я два года шла к этому. Когда отправила первую заявку, надо мной посмеялись. Никто не верил, что студентка со Смайи сможет получить стажировку у мелоран. Но я сделала это. Всё было решено и согласовано ещё полгода назад. Правда, для подтверждения требовались результаты защиты. Так что я молчала до последнего. Четыре дня назад пришёл вызов, и я сразу забронировала переход. Твоё предложение, твои слова… Рик, это много для меня значит. Но я не останусь. Однажды я уже позволила чувствам встать у меня на пути — и чуть не потеряла себя. Больше я этой ошибки не совершу. У меня есть дело жизни. Оно не забудет, не предаст и не уйдёт к другой. И я тоже буду ему верна.
Рикард попытался возразить, но Эльга, не слушая, быстро двинулась по дорожке. Гравий жёстко шуршал под подошвами её туфель. Солнечная рябь в кронах угасла, аллею затопили сумерки. Разогретый воздух наполнил лёгкие густым бульоном; Рикарду показалось, что вокруг него сжимаются стены.
— Это какое-то проклятье! — произнёс он сквозь зубы, почти прорычал. — Неужели я такой негодный человек, что ради меня нельзя чем-то пожертвовать? Давай отложим твою стажировку. Я договорюсь с Мелором, у меня остались знакомства. В крайнем случае попрошу Готлиба. Это профессор Кизен, известный…
— Я знаю, кто такой Готлиб Кизен, — усмехнулась Эльга.
— Прости, — смутился Рикард. Кажется, он опять показал себя снобом. Надо по-другому. — Эльга, послушай...
— А чем ты готов пожертвовать ради меня? — не сбавляя шага, она повернула к нему лицо. Горячо блеснули тёмные в полумраке глаза, и Рикарду очень захотелось поцеловать её. — Если действительно любишь, бросай свои Врата, пойдём со мной на Мелор. Ты сказал, у тебя там связи, найдёшь себе занятие.
Это звучало так абсурдно, что Рикард чуть не расхохотался, но вовремя прикусил язык. Насмешки она на простит.
Деревья раздвинулись, открывая взгляду Гульбище, а за ним — сиреневое небо, совсем ещё светлое, с размытой желтоватой полоской вдоль горизонта, очерченного ломаной линией гор. Рикард вздохнул, подставляя лицо освежающему ветерку.
— Я пойду с тобой на Мелор, — сказал он, — но после того, как мы достроим Врата. Твоё дело это и моё дело тоже. Мы можем делать его вместе, здесь, на Смайе. Это важный проект, важнее всего, что происходит в нашем сегменте Цепи. Поверь, ты получишь бесценный опыт, а потом…
— Потом пойдут дети, появятся привычки, — она невесело усмехнулась. — Ты будешь строить новые Врата, а я печь сладости. Какой уж тут Мелор?
Глава 22
Наверное, со стороны они выглядели обычной гуляющей парой, одной из многих. Аттракционы уже не работали, сувенирные лотки исчезли, как и фотограф с огромной древней камерой в деревянном коробе, но еду и напитки по-прежнему продавали, и народу меньше не стало.
Молодёжь толпилась у освещённой площадки, где рассаживался небольшой оркестр. Кажется, ожидались танцы. И возможно, драки. Немного в стороне прохаживался, цепко оглядывая гуляющих и поглаживая пышные усы, немолодой, но крепкий полицейский в синем кепи.
— Видишь, — сказала Эльга. — Ты тоже не готов отказаться от дела жизни ради чувств. И ты прав. Но можно поступить иначе. Ты остаешься достраивать Врата, я буду учиться у мелоран. А через три года, если ты не забудешь меня…
Она умолкла на полуслове и остановилась, всматриваясь в оркестрантов. Один из них, обняв свою трубу, зубоскалил о чём-то с невысоким молодчиком в дешёвом костюме и кепке, надвинутой на глаза. И Рикард понял, что смотрит Эльга, с тревогой и сомнением, не на музыкантов, а
