— А если вы не вернетесь?
— Даже не думай об этом. Мы вернемся. Не скоро, возможно, через несколько часов, но обязательно. Ну-ну, не плачь…
Лэйми молча смотрел, как его друг утешает любимую девушку. Он искренне надеялся, что недолго будет ему завидовать.
Один из запасных излучателей и батарейки с сотней зарядов — половину тех, что были в его карманах, — он оставил Алине не раздумывая.
2.Возле последней двери Лэйми прислушался, но за ней царила тишина. Он осторожно повернул колесо и выглянул наружу.
В первый раз он попал в середину зимы. Сейчас была осень. Низко нависшие, разорванные серые тучи ползли монолитной лавиной, словно движущийся материк. В лицо ему ударили порывы влажного, теплого ветра. Мертвая, пожухшая листва деревьев внизу неприятно шелестела, словно ветер передвигал горы оберточной бумаги. От тумана не осталось никаких следов и пропасть оврага была отлично видна. При одном взгляде на поток на ее дне начинала кружиться голова. Мокрые стены дворца выступили на том берегу совершенно отчетливо. Там не было заметно никакого движения, лишь откуда-то из-за крыши, из внутреннего двора, поднимался и тут же расхлестывался на разгулявшемся ветру сизый дым. Огня, впрочем, не было видно.
Осторожно, помня о прошлом нападении, Лэйми поднялся по лестнице. Крыша — крытый рубероидом прямоугольник размером десять на двадцать метров — оказалась пуста, только кое-где лежали непонятные темные кучи. На ней в ряд выстроились квадратные бетонные башенки с окнами, забранными жалюзи из массивных стальных пластин.
Лэйми подошел к одной из темных куч. Это действительно походило на мартышку со скользкой зеленоватной кожей — только без глаз и без хвоста, с громадной оскаленной пастью. Тварь была небольшой, но такой же отвратной на вид, как и остальные. На крыше таких валялось с дюжину, внизу, под стенами — больше двадцати.
— Что это с ней? — спросил Лэйми, обращаясь к другу. — Они все вроде как дохлые.
Аннит поддел носком башмака одеревеневший труп.
— Замерзли. Создания Мроо не переносят холода и мы взорвали две магнетронных бомбы над морем, чтобы помешать им, но те просто отложили вторжение на сутки… Ладно, пошли.
Со стороны берега оголовок шахты был высотой всего метра в два — глухая бетонная стена без всяких отверстий. С нее на землю вела единственная железная лесенка. Наружная ограда из стальных труб и проволочной сетки была вдвое выше. Вокруг небольшого пустыря, на котором она стояла, виднелись ржавые железные крыши низких одноэтажных домов и потемневшие от времени дощатые заборы. Единственным разрывом в них были два отрезка узкой немощеной улочки. Там не было ничего — ни звука, ни движения. Выйти тоже было нельзя — ни один из ключей в двух связках Охэйо не подошел к массивному замку в единственной калитке. Лэйми попробовал сбить его выстрелом, но безрезультатно: синее сияние всплеснулось и погасло. Хотя металл раскалился, на нем не осталось никакого следа. Юноша пошел вдоль ограды, выискивая лазейки.
Здесь был изгиб оврага. С двух сторон ограда нависала над самым обрывом и Лэйми осторожно приблизился к пропасти. Рыжеватый, скользкий глинистый склон начинался от самых его ног — между его верхней кромкой и оградой зияла полуметровой ширины щель. Бетонные основания опор обнажились. Они стояли вроде бы ровно, но это равновесие казалось неустойчивым.
Вдруг земля под его ногами мягко пошла вниз. Лэйми распластался на откосе, судорожно вцепившись в толстую холодную трубу рамы. Он тут же попытался подтянуться, но не смог — руки скользили. Пальцы ободрались о торчащие концы ржавой проволоки и кожу словно опалило огнем. Юноша сжал зубы от боли. Он продолжал медленно сползать, тщетно упираясь ногами, его ладони постепенно разжимались, мускулы плеч болели. От боли и обиды наворачивались слезы. Он совершенно ничего не мог сделать.
Охэйо бросился к нему. Лэйми схватился рукой за его руку, но Аннит тоже держался за ограду. Вдруг весь склон начал сползать в овраг. Земля ушла у них из-под ног, ограда накренилась, повиснув в воздухе, прогнулась, потом разорвалась — и они вместе с ней полетели вниз.
3.К их счастью, один конец ограды все еще держался и она падала скручиваясь — замершего от страха Лэйми сначала понесло в пропасть, потом бросило на склон с такой силой, что едва не вышибло дух. Он сорвался, но, к счастью, обрыв здесь был уже не столь крутым. Он покатился по нему, ударяясь попеременно всеми частями тела, потом плюхнулся в мутную воду и окунулся с головой. Поток тут же подхватил и понес его. Лэйми вынырнул, отплевываясь, — скорее благодаря инстинкту, чем сознательным усилиям. Он наглотался глинистой мути и беспомощно бултыхался в воде, но всего через несколько секунд его ударило о рельс и он вцепился в него намертво. Перебирая вдоль ржавой балки руками, он кое-как добрался до портала и с трудом взобрался внутрь. Ладони горели, словно он облил их кипятком, вся одежда промокла и весила, казалось, больше его самого. Как ни странно, оружие, ремень которого захлестнул ему шею, не потерялось.
Когда он посмотрел назад, Охэйо уже выбирался из воды — причем более ловко, как ему показалось. Лэйми протянул ему руку. Аннит присел на корточки и с минуту тяжело дышал. Когда он выпрямился, руки у него дрожали. Они взглянули друг на друга, но никто не решился что-то сказать. Все тело у Лэйми ныло, голова гудела, но ничего, вроде бы, не было сломано.
Юноша осмотрелся. Его окружали изломанные, ржавые панели из труб, обтянутых сеткой. За ними, метрах в полутора, виднелись осыпавшиеся остатки пробитой стены — к их счастью, она была толщиной всего в полкирпича. Краска с нее давно облезла, а штукатурка обвалилась.
Лэйми осторожно пробрался в пролом. Метров через пять он наткнулся на стену из литой стали, покрытую облупившимся зеленым лаком — наружную сторону затвора. Стены туннеля тоже были глухими — никаких распределительных щитов, рубильников, секретных замков — то есть, вообще ничего. Если затвор и открывался, то с другой стороны. Он перевел взгляд на единственный очевидный выход из этой ловушки.
Ржавая нитка эстакады тянулась над потоком, потом круто изгибалась, поднимаясь и пересекая его. Лэйми провел по ней взглядом — и его ладони вновь заныли. Вода в овраге поднялась — теперь она была уже вровень с монорельсом и начинала захлестывать его. Выбора у них, впрочем, не осталось. Нечего было и думать залезть на скользкий глинистый обрыв.
— Ты пойдешь первым? — спросил Охэйо.
— Ну… да.
Лэйми не мог дать другого ответа, однако вовсе не был этому рад.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
