утром это казалось самым простым ответом. И Матвей… Мне не хотелось его впутывать. Он был в таком шоке, что сам предложил сказать, что ночь мы провели каждый в своей палатке. А потом я так испугалась, что меня обвинят в ложных показаниях. Что решила, что глупо будет говорить сейчас правду. Простите меня, пожалуйста, простите! Я никому не хотела зла! – Надежда расплакалась.
Вика неодобрительно покачала головой.
– Хорошо, что было дальше? После ухода Марка.
Надя опять занервничала.
– Ничего, правда ничего! Я так хотела спать, что пошла к себе в палатку, не дожидаясь его возвращения.
– Вы кого-то еще видели той ночью? Яну, может быть?
– Нет, нет… Было уже почти два, и мне не хотелось еще и с ней пересекаться и рассказывать, что произошло.
Я очень устала.
Вика посмотрела свидетельнице в глаза:
– Вы точно больше ничего не хотите мне сказать про ту ночь?
Ей отчетливо показалось, что девушка вздрогнула. Но Вика не могла понять, произошло ли это из-за общего волнения, или учительница пыталась еще что-то скрыть. Надежда нервно покачала головой.
– Посидите здесь, подумайте. – Следователь вышла из допросной. В коридоре она увидела возле окна мужскую фигуру. Это был Матвей. В полицию они с Надеждой пришли вместе. Добровольно. Судя по всему, именно Матвей и уговорил свою новую подругу рассказать правду. Еще один лжец. Ведь тоже сказал, что лег спать еще вечером, хотя на самом деле гулял с Надеждой чуть ли не до времени убийства. По крайней мере, сходится, что смерть произошла в условный пересменок, в районе двух часов ночи. А как изображал несчастного влюбленного…
– А вы мне ничего не хотите рассказать? – Вика подошла к Матвею, на чьем лице испуг смешивался с любопытством. Видимо, пытался угадать, как прошел разговор с Надеждой.
– Сначала скажите, как она? – попросил Матвей.
– Не волнуйтесь, с вашей Наденькой все в порядке. Постараемся обойтись без штрафа за ложные показания.
Это, кстати, и к вам относится.
Матвей глубоко вздохнул.
– Мы подумали тогда, что будет лучше, если все скажем, что спали ночью. Нам казалось, что убийца – Марк. Он всю поездку держался обособленно и вообще не выглядел как человек, которому хочется найти себе пару.
– Да… А вот Надежда ему явно сочувствовала. Так что даже не рассказала о том, что он ночью ушел искать Лилю. Интересно только, почему Марк про Надежду не упомянул? – спросила Вика скорее себя, чем Матвея. Но тут же подумала, что делиться мыслями со свидетелем, который легко может вернуться в категорию подозреваемых, не слишком профессионально. И она быстро переключилась: – А вы-то сами… Почему были в таком состоянии утром, будто действительно потеряли любовь своей жизни?
Матвей чуть прикусил губу, на лице отразилось страдание.
– Я до сих пор думаю, что, если бы мы тогда не поссорились, она была бы жива. А возможно, и Яна. Я не оставил бы Лилю дежурить одну, и ничего бы не произошло. Или хотя бы вылез из палатки, услышав шум, но я предпочел спрятаться от всех и лечь спать…
– Ну а вы не думали, что тоже могли бы стать жертвой?
– Нет… Если бы Лиля не убежала тогда от костра, она бы не увидела преступника, или кто там и зачем лазал в эту яму.
– Так почему вы все-таки не сказали, что гуляли с Надеждой той ночью?
– Я же уже ответил. Мы были уверены, что убийца – Марк, и не хотели впутывать никого из остальных участников в расследование.
– А может, вы просто сомневались, не является ли Надежда сама убийцей? Вы же оставили ее одну с Лилей.
И потом все это произошло…
– Нет! – твердо сказал Матвей. – Я уверен, что она не имеет к этому отношения.
– То есть в ту ночь вы просто вернулись в свою палатку к Владимиру и заснули?
Матвей переменился в лице. Было очевидно, что он хочет чем-то поделиться, но не уверен, должен ли это делать. Он начал нервно поглаживать волосы рукой, будто заставляя мозг работать быстрее, чтобы принять нужное решение.
– Нет, – наконец выдавил Матвей.
– Виктория Павловна! – За спиной следователя раздался голос Пантелея, парень буквально выбежал из кабинета в коридор и понесся к ней.
– Что случилось? – Вика сделала пару шагов ему навстречу и, отвернувшись от свидетеля, понизила голос: – Какие-то новости?
Пантелей в ответ шепотом произнес:
– Да, звонили с земли. Сперма в презервативе принадлежит не Евгению.
– Ну, этим ты меня уже не удивишь, – усмехнулась Вика. – А кому?
– В образце обнаружен антиген B, который соответствует третьей группе крови. У Марка Шарвина и Евгения Карпинского – первая, у Лесницкого – вторая. Третья из мужчин только у Владимира Даниленко.
– Ого! – воскликнула Вика.
Она обернулась к Матвею, который, как оказалось, подошел ближе и стоял почти за ее спиной.
Его лицо было вновь очень напряжено. Он произнес:
– Я как раз хотел вам сказать. Когда я вернулся в палатку, Владимира там не было.
13 мая. Ночь
– Не боишься ночевать одна? – Владимир аккуратно расстегнул молнию тамбура и заглянул в палатку. Яна внимательно посмотрела на незваного гостя и, чуть прищурившись (она была без очков), покачала головой:
– Не-а. А ты не боишься, что кто-нибудь увидит, что ты здесь?
– А чего мне бояться? – усмехнулся Владимир, разуваясь и забираясь внутрь. – Ты свободна, я свободен. Ты привлекательна, я чертовски привлекателен…
Яна демонстративно прикрыла рот рукой, изображая зевоту:
– Н-да уж… Фразочками из советских комедий меня давно не соблазняли.
– А почему ты думаешь, что я тебя соблазняю?
Яна усмехнулась.
– А зачем еще ты пришел ко мне в палатку, когда Лиля дежурит?
– Может, поговорить, обсудить, как проходит наш проект. Ты же за этим сюда приехала? Наблюдать за нами…
– Ну, ты прекрасно видишь, что хреново проект проходит, поскольку твоя вторая половинка сейчас развлекается в отдельной палатке с парой Лили. Все карты мне спутали. – Яна нахмурилась, на лице мелькнули жесткие черты уверенного в себе профессионала. – Теперь надо думать, как из этого выкручиваться. Ну хоть одна пара есть. Матвей со своей училкой ушли вместе гулять. Значит, как минимум не полный провал. У нас еще есть три дня, может, поможешь мне и займешься Сашей? Мне кажется, она не устоит против твоих подкатов.
Яна вновь чуть издевательски улыбнулась. Владимир четко видел ее заигрывание. Надоело девке сидеть тут одной, не спугнуть бы только. Глядя на Сашу и Женю, он, что бы там ни говорили, чувствовал уколы ревности. Может, зря он не взглянул на нее из-за ребенка? Ведь она привлекательная баба. Но растить чужого
