— Что тогда, повелитель? — спросил Байсангар.
— Если повезет, узбеки пустятся в погоню, и мы сможем этим воспользоваться. Скроем остальные силы в лесу, что обрамляет луг Кан-и-Гиль, к востоку от Железных ворот, откуда будет видно все, что происходит, и, если, конечно, Аллах будет на нашей стороне, а узбеки и вправду поддадутся на обман, ударим по восточным стенам города у Бирюзовых ворот.
Некоторое время Вазир-хан задумчиво взирал на чертеж, по которому деловитая вереница муравьев уже тащила в свой муравейник обрывки листвы, а потом сказал:
— Отряд, перед которым будет стоять задача выманить узбеков из города, должен состоять из самых быстрых всадников. Нужно, чтобы они смогли оторваться от погони, сделать круг и присоединиться к основным силам, чтобы поддержать штурм города.
— Да, — энергично кивнул Байсангар. — Им нужно будет переместиться на юго-восток, вот так…
Он подобрал левой рукой брошенную Бабуром палку и начертал на песке стрелы, идущие мимо ворот Чахарраха, вокруг южных стен и, минуя ворота Игольщиков, к Бирюзовым воротам. При этом строй муравьев был нарушен, некоторые даже погибли, но тут же переформировались и возобновили движение, словно ничего не случилось.
— Но риск велик, повелитель. — Вид у Байсангара был озабоченный. — Мы ведь мало что знаем насчет того, сколько узбеков в городе, и о состоянии обороны. Возможно, даже если удастся выманить часть сил из города, защитников все равно останется слишком много, чтобы наш штурм удался. Вот если бы заслать внутрь лазутчиков…
— Вроде как я когда-то был лазутчиком? — усмехнулся Бабур, вспомнив, как давно, словно крыса по сточной трубе, пробирался в Самарканд подземным ходом. — Хорошо бы, да только времени на это у нас нет. Если мы хотим обхитрить узбеков, действовать надо быстро. И без риска не обойтись.
Бабур был уверен в своей правоте, но что, если его план все-таки провалится? Такую возможность он не хотел даже рассматривать. В Фергане издавна ходила поговорка: «Упустишь случай — до старости жалеть будешь». Нет, уж лучше не дожить до старости, чем всю жизнь предаваться сожалениям.
Спустя три дня — они преодолели сто тридцать миль даже быстрее, чем надеялся Бабур, — Самарканд лежал всего за несколькими грядами холмов, сейчас побуревших от летней жары, хотя через несколько недель их уже высеребрит первый морозец.
Последние три часа, по приказу Бабура, его люди ехали не быстрее, чем рысью, в полном молчании. Разведчики, прочесывавшие местность на случай засады, регулярно возвращались и докладывали, что ничего тревожного не видели и не слышали.
Несмотря на это, Бабур желал исключить любые случайности. Узбеки считались грозными бойцами, не только свирепыми, но и хитрыми, как лисы. И убивали в точности, как они: забравшись в курятник, лис непременно загрызет всех птиц, хотя сможет унести в зубах только одну.
В пурпурном закатном сумраке молчаливая колонна всадников достигла холма Кволба — последней высоты перед Самаркандом, откуда Бабур больше пяти лет назад бросил свой первый взгляд на город. На сей раз, однако, он не поднялся на вершину, а остановил марш, призвал к себе Вазир-хана, Байсангара и остальных вождей, и отдал последние приказы.
— Используя этот холм как прикрытие, мы поедем на запад, встанем лагерем под покровом деревьев, что обрамляют луг Кволба, и там займемся последними приготовлениями. Костров не разводить, иначе враг сможет нас заметить. Байсангар, тебе предстоит стать нашей наживкой: еще до рассвета возьми три сотни самых лучших всадников, езжай к реке Аб-и-Сийях и двигайся вдоль берега на запад так, чтобы тебя было видно с городских стен. Утренний туман не даст караульным на стенах точно оценить численность твоего отряда. Не испытывай судьбу. Не переходи вброд реку, пока не минуешь ворота Шейхзада. Рассчитываю, что ты присоединишься к нам и поможешь штурмовать Бирюзовые ворота не позднее чем через четыре часа после того, как мы расстанемся. Вазир-хан, как только мы увидим, что узбеки заглотили наживку и пустились в погоню за Байсангаром, атакуем стены с востока. Мой приказ — прорвавшись в город, убивать всех узбеков без жалости — они наших людей не жалели. Но жителей Самарканда не обижать и имущества их не трогать. Они мои подданные.
— Будет исполнено, повелитель.
Командиры закивали, но каждый, похоже, был погружен в свои мысли, гадая, переживет ли он завтрашний рассвет. До сих пор Шейбани-хан не знал поражений на поле боя. Однако в данном случае соперничать предстояло не только оружию, но и умам, и эта мысль придавала молодому эмиру отваги.
С отбытия Байсангара и его отряда миновало полтора часа. Бабур привалился спиной к разросшейся яблоне, ветви которой отягощали зрелые плоды, аромат которых пробудил в нем на миг память о Ядгар. Очертания кустов и деревьев размывались в дымке утреннего тумана. Воины уже нарубили стволов и сучьев, из которых сколотили приставные штурмовые лестницы, настолько широкие, что по каждой могли подниматься одновременно трое атакующих: предполагалось, что к стенам каждую такую лестницу подтащит пара лошадей.
Вазир-хан стоял на коленях и беззвучно молился, то и дело касаясь челом земли.
Отстраненно подумав, что ему, наверное, тоже не мешало бы помолиться, Бабур, однако, позволив себе лишь несколько мгновений отрешенности, вернулся к мыслям о разворачивающейся ситуации. Разведчики докладывали, что никаких признаков сколь бы то ни было значительной стоянки узбеков за пределами города не обнаружено. Возможно, это означало, что часть сил Шейбани-хана отправилась в набеги: после того как город пал и основная задача была выполнена, искушение разграбить беззащитные окрестные селения могло оказаться для диких, недисциплинированных кочевников просто непреодолимым. Более того, Шейбани-хан мог и сам отпустить их, потому как в своем высокомерии просто не задумывался о том, кто осмелится напасть на него.
Неожиданно Бабур услышал, если ему это не почудилось, звук, отвлекший его от размышлений. Резко вскочив на ноги и чуть не поскользнувшись на подгнивших палых яблоках, он, напрягая взор, всмотрелся сквозь деревья. Там, на большом расстоянии, над висевшим над рекой туманом, были видны знакомые очертания стен Самарканда, а на них то здесь, то там красные точки огней.
Изо всех сил напрягая зрение и слух, он уловил этот звук снова: глубокий, ритмичный бой барабана, к которому присоединялись новые и новые. Стены внезапно ожили: во всех направлениях заметались движущиеся точки. Сомневаться не приходилось, двинувшийся на запад отряд Байсангара со стен заметили. Теперь все зависело от того, отрядит ли Шейбани-хан за ним в погоню. Заглотит ли он наживку?
