Завопили другие петухи: чуяли рассвет или отгоняли нечисть от курятников. Олег покачнулся, провел ладонью по глазам. Чувство потери оставалось. Он застонал, потащился обратно. Когда дверь отворилась, блеснул свет лучины, ее за спиной Мрака держал сонный Таргитай, а Мрак стоял с секирой в обеих руках. Лиска, увидев Олега, закусила губу. Он даже в слабом свете рассмотрел, как сузились и позеленели ее желтые глаза.
Мрак отступил, пропуская Олега, присвистнул:
— Хоть подтерся спросонья?
Олег не понял, звуки доходили как в могилу.
— Чего?
— Штаны, говорю, почему в руке? Лопуха не нашел?
Олег перевел взгляд на свои руки. Пальцы правой руки поддерживали спадающие портки, веревка болталась на левой стороне, а в другой руке он сжимал клочок ткани.
Лиска, зло сопя, грубо разжала ему пальцы. Мрак покачивал головой. Таргитай переводил непонимающий взгляд с одного на другого. Глаза слипались, спал на ходу, а рука с горящей лучиной опускалась все ниже.
— Он был с женщиной! — заявила Лиска гневно.
— Олег? — переспросил Мрак с недоверием. — Правда, штаны… но может, приспичило? Или лопуха все не отыщет в потемках, так и бродил всю ночь.
Его ноздри жадно дрогнули раз-другой. Он отнял у нее лоскут, толкнул Таргитая.
— Не спи — замерзнешь. Пахнет странно… Так это же клочок савана!
В хате словно ударил мороз. Олег вяло покачивался, все еще звуки доходили тихо, голоса искажались. Сильная рука похлопала по плечу, едва не упал, но та же рука поддержала, а голос проревел над ухом:
— Тут ты Тарха переплюнул… Мертвячку выкопал, надо же!
Олег с трудом заставил губы шевелиться:
— Она сама…
— Что?
— Выкопалась… Это вурдалачка.
— Ого, — произнес Мрак с уважением, а Лиска позеленела уже вся.
Таргитай очнулся, спросил непонимающе:
— А где она?
— Петух отогнал, — сказал Олег с отвращением. — Горлопан, в суп его…
Мрак передал лоскут Таргитаю.
— Погляди. Вцепился, девка едва вырвалась! В тихом болоте самые пакостные упыри водятся, живут. Тихоней прикидывается, а сам штаны не успевает надевать.
Олег ощутил, что все еще поддерживает спадающие портки. Кое-как подвязал очкур, зеленые от ревности глаза амазонки наполнились слезами. Руки все еще двигались вяло, пальцы дрожали. Мрак зевнул, сказал успокаивающе:
— В самом деле, зачем сразу в кусты? Если бы вурдалачки в каждом селе ходили толпами! А то в кои веки попадется… Безобразия разнообразят жизнь. Вон сколько проехали, и, почитай, ничего еще не стряслось!
— Не стряслось, — пробурчал Таргитай. — Я еще ни разу не спал по-людски. Да и не ел, почитай.
Они с Мраком ушли вглубь, Таргитай залез на печь, Мрак лег на лавку, закинул руки за голову. Олег потряс головой, стараясь прийти в себя, стряхнуть наваждение.
— Кваску бы…
— Она красивая? — спросила Лиска напряженно.
Олег как наяву ощутил прохладное тело незнакомки, прильнувшее так плотно, тугие груди с острыми как камешки кончиками, увидел бездонные глаза, напоминающие лесные озерка, вздохнул:
— Да…
Лиска отшатнулась, словно все еще надеялась на другой ответ.
Глава 4
Утром обрушился ливень. Таргитая пронесло, маялся животом. Мрак крепился, но сил едва хватило, чтобы взобраться в седло. Решили отлежаться еще день, глядя из окон на бушующий ливень, но даже Таргитай теперь с тревожным лицом загибал пальцы, считая дни.
Ночью Мрак точил секиру и острил концы тяжелых тюринских стрел. Олег и Таргитай спали. Лиска, с молчаливого одобрения Мрака, отправилась на кладбище — Олегу для волхования понадобились крылья нетопыря, ветка омелы и одолень-трава.
Омелу сорвала быстро, на кладбище деревья приземистые, из-за сонного нетопыря потеряла в потемках две стрелы, но все-таки прибила, сунула в мешок целиком — Олег разберет, какое крыло нужнее. С одоленью, правда, проползала на коленях полночи, переворачивала могильные камни и разбирала трухлявые коряги.
Возвращалась уже под утро. Небо затянуло тучами, темень сплошная, дважды чуть не уписалась, увидев совсем близко два светящихся глаза. Ждала из тьмы матерого волка, но желтые глаза разъехались в стороны. Лиска в бессилии опустилась на земляной холмик: проклятые светлячки! Хорошо, что поссорились, хоть нехорошо такое желать даже жукам, но иначе пустила бы лужу от страха — для себя не такая отважная, как выглядит для других.
Во тьме пыталась понять, в какую сторону идти, в отчаянии сжимала кулачки. Над головой все ниже проносились огромные звери. Ее обдавало волнами воздуха и нечистым теплом.
В сторонке послышались вроде бы шаги. Привыкшие к ночи глаза различили сгорбленную фигуру. Человек нес через кладбище деревце с раскоряченными ветками.
Лиска с радостным писком бросилась к нему:
— Погодите! Выведите меня с этого ужасного кладбища!
Человек вздрогнул, от неожиданности сронил с плеча сушину. Слышно было, как ругнулся сквозь зубы: уронил на ногу. Пока поднимал, Лиска мгновенно оказалась рядом, словно тут и была.
— Тут такое странное небо — всегда в тучах! Я приехала из земель, где тучу видят раз в году!
Человек что-то буркнул, взвалил сушину поудобнее, пошел, не оглядываясь. Одет был в рванье, как заметила Лиска даже в темноте, грязный, сильно хромал. Лиска держалась как можно ближе: из темноты тянулись хищные лапы, что-то чавкало, шевелилось, провожало ее злобными глазами. Пучок омелы растопыривал мешок, как бока стельной коровы.
— Ночью, конечно, не докучают слепни, зато ни зги не видать!.. Вы, местные, знаете каждый камушек, вам по ночам работать лучше…
Человек что-то пробормотал. Ей почудилось раздражение в голосе. Незнакомец сопел, тяжело дышал, сушина постоянно цеплялась раскоряченными ветками за столбики и деревца.
— А почему такое большое кладбище? — спросила Лиска. — Село ведь крохотное!.. В моей стране такие только возле больших старых городов…
Человек раздраженно крякнул, его качнуло назад. Сушинка треснула, сучок отскочил с сухим щелканьем, исчез в ночи. Лиска старалась не наступать на ветки, но боялась отстать и потеряться. Под ногами дергались веточки, человек бурчал, но терпел.
Лиска слышала, как натужно дышал незнакомец, в груди клокотало и хрипело. Лиска узнала две могилы со свежими кольями — конец кладбища. Дальше змеилась дорожка прямо к селу. Смутно виднелись крайние дома.
— Спасибо, — горячо поблагодарила Лиска. — Скажите, вы всегда такой неразговорчивый?
Человек отдышался, буркнул нехотя:
— Угу. И живым тоже был таким.
Лиска вспикнула. Воздух засвистел в ушах. Внезапно перед нею оказалась дверь. Она отчаянно забарабанила обоими кулачками, сзади раздался густой голос:
