— Здравствуйте, дитя, мое! Как провели ночь?
— Ах, как хорошо! Давно уже я так не спала!
— Тем лучше, очень рад! Теперь надо вам сообщить об одном, в случае, если придет к вам привратница, я ей сказал, что вы моя племянница. Может, вам и нелестно иметь дядю старого солдата, но зато эта выдумка избавит вас от множества лишних расспросов.
— Что вы говорите, друг мой, жаль только, что я в действительности не ваша племянница! Родство с честным и храбрым воином можно только считать за честь. Я должна благодарить, что почтили меня названием своей племянницы.
— Так и решено, вы моя племянница и будете меня звать дядей. Но ведь это вам нисколько не помешает присоединиться к своей семье, если ее когда встретите. Кстати, не потеряли ли вы свой медальон и карту? Это наше единственное свидетельство о рождении.
— Медальон всегда при мне. Благодарю небо, никто у меня его не отнял, карты только нет.
— Потеряли ее?
— О! Я уверена, что она еще была у меня за поясом, когда, изнемогая от усталости, я упала на мостовую, а Мино поднял меня и увел в этот ужасный дом. На другой день напрасно я ее везде искала, всех о ней спрашивала, нигде не нашла. Потеряла ли я ее?.. И нашли, но не хотели мне отдать, не знаю… Теперь у меня только один медальон остался, который всегда ношу на груди.
— Придется при случае довольствоваться одним медальоном. Но по правде вам сказать, прихожу к тому убеждению, что родители ваши совсем о вас забыли, и потому постараюсь вам их заменить. Ведь я ваш дядя, не правда ли? Теперь, милое дитя, я вас оставлю на целый день, у меня работа есть и вернусь не раньше восьми часов вечера. До тех пор вам надо будет позавтракать, вот пока я вам принес молока и хлеба, а затем в комоде найдете деньги, пошлите привратницу купить себе что нужно. Несколько дней вам лучше не выходить на улицу…
— О, я шагу не сделаю. Скажите мне, довольно ли мы удалены от этого гадкого дома?
— От той улицы до нашего квартала Сент-Антуан порядочное расстояние.
— Друг мой, разве вы не обедаете, вернувшись домой?
— Когда у меня есть суп, то ем с удовольствием.
— Так я вас буду ждать обедать.
— Как хотите, Вишенка, то есть племянница. Надо привыкнуть звать вас этим названием.
— Ах! Если бы я нашла работу у вас, так скучно сидеть без дела. Я умею шить.
— В самом деле? Так, если соскучитесь, поищите в моем комоде, пересмотрите белье, платье, и я уверен, что найдете чем заняться.
— Я буду очень довольна!
— Наконец, если вам что понадобится, позовите госпожу Пижондель, привратницу, она исполнит, ваше порученье. Итак, до вечера, милая моя!
— До свидания… дядюшка.
Сабреташ уходит. Вишенка так счастлива, что вышла из той бездны, в которую ее случайно занесло, что ее комната кажется ей прекрасным дворцом, несмотря на то, что в ней она видит только самые необходимые вещи: ореховый комод, белые деревянные стулья и стол, над камином маленькое зеркальце, у окна занавески из голубого и белого коленкора, наконец, кушетка, на которой она спала, с матрасом, покрыта простыней и подушка в чистой наволочке. Вот и вся меблировка комнаты. Но молодая девушка радостно все осматривает, прохаживаясь по комнате. Ей тут привольно, свободно дышать, она смело возносит глаза к небу:
— Нет лучше жилища честного человека!
Съев свой хлеб с молоком, Вишенка начинает пересматривать белье. Сейчас же находится занятье, но, чтобы приняться за работу, ей нужны необходимые принадлежности швеи: иголки, нитки, наперсток, а в комнате солдата нигде их не отказывается. Вишенка придумывает, как бы это все добыть, не выходя из дому. Появление привратницы выводит ее из затруднения.
— Кто там? — спрашивает испуганная Вишенка, отвечая на вопрос, можно ли войти.
— Это я, привратница Пижондель, пришла узнать, не нужно ли вам чего, барышня.
Вишенка отпирает дверь, кланяясь, любезно входит привратница.
— Не могла раньше прийти к вам, барышня, как обещала вашему дядюшке, но у нас столько дела, что просто беда. Хозяйка дома до того взыскательна, что и подумать невозможно! Если бы соломинку где нашла, проходя по двору, то, верно, сейчас бы меня уволила! Ну, а как ваше здоровье, барышня, а то были больны, когда дядюшка вынимал вас из кареты, верно, тряско было ехать. Вот я никак не могу на извозчике ездить, чуть сяду, ничего у меня в желудке не держится, даже делается тошнота и рвота. Помню, какая была со мною неприятность на свадьбе госпожи Пенсон.
Вишенка, замечая, что привратница собирается ей рассказать о случае на свадьбе, прерывает ее:
— Не можете ли вы мне постараться достать иголок, ниток, наперсток — все, что необходимо для шитья?
— С удовольствием, барышня, сейчас вам все принесу.
Но Вишенке приходится еще выслушать прежде разные подробности, о том, как солдаты вообще не умеют шить, но не без исключения, и как госпожа Пижондель сохраняет верность своему покойному супругу.
Наконец Вишенка, не дождавшись конца рассказа, опять ей говорит:
— Так принесите, пожалуйста, иголок, разных номеров.
— Чтобы было из чего выбрать!.. Понимаю… Ах! Да что же я забыла, кофе вам несла, вы завтракали?
— Давно уже позавтракала!
— Только одним молоком! Но, правда, молоко хорошее. Знакомая женщина из Венсен его приносит, у нее тоже есть отличный сыр. Когда захотите, то только мне шепните, я вам куплю.
— Благодарю вас, мне только нужно то, без чего работать не могу.
— Хорошо, сейчас вам принесу. Дядя говорил, что у вас нога болит, ходить не можете?
— Да, правда.
— В ваши лета?.. Как досадно… я вам дам средство. Вам ничего больше не нужно?
— Ах! Я бы хотела сварить суп для дядюшки.
— Я вам принесу готовый бульон, тут недалеко продают такой крепкий густой, настоящее желе.
Привратница уходит. Вишенке надоедает ее болтовня, но хорошо, по крайней мере, что не приходится ей даже отвечать. Госпожа Пижондель скоро возвращается со своими покупками.
— Вашему дядюшке надо подать хорошего бульону, чтобы мог оправиться, а то не совсем удобно ему было спать наверху.
— Где же он спал?
— На чердаке, на соломе.
— Потрудитесь мне показать, где этот чердак.
— А что, вам туда белье надо повесить?
— Нет, но нельзя же дяде спать постоянно на соломе, я поделюсь с ним моей постелью, ведь у меня два матраса и валик под подушкой. Так могу ему уступить валик и один матрас и сейчас снесу их на чердак.
— Конечно, вы можете поделиться, однако господин Сабреташ ничего мне не говорил об этом.
Но у вас болит нога, вы не беспокойтесь, я сама все снесу на чердак, у меня ноги здоровые. Что бы вам ни понадобилось, позовите только меня, я всегда буду рада услужить вам.
