термин «шермиции» восходит к польскому szarmycel – «схватка, бой». У немцев есть похожий Scharmützel, то есть «перестрелка», мы же топим за сходство с итальянским sсаramuссіа – «сражение, бой». Это, конечно, не спорт. Отойдя от увиденного, понимаешь, что так сама действительность, суровые условия существования выстраивали систему подготовки донских воинов. Приготовление к будущему, неизбежно маячившему впереди. Цена победы не медаль, но – жизнь. Промах или ошибка приводили не вниз турнирной таблицы, а в плен или к смерти.
Нет смысла искать, какие из шермиций особенно хороши. Лучшие – все! И те, что проходят в Каплице – священном для казаков урочище под Старочеркасской, и в этнокомплексе «Кумжа», и на родине Шолохова в Вёшенской, и где-то еще в других местах. Как и сотни лет назад, будущих участников готовят с детства, и потому их искусство совершенно.
Самое захватывающее зрелище – владение шашкой, как в конном, так и пешем строю. Зачарованно всматриваясь, как клинок буквально «летает» в руке воина, понимаешь, что это и есть самое точное определение секрета подлинного мастерства. Казак держит шашку в руке, словно птицу – легко, чтобы не раздавить, и все же крепко – чтобы не дать упорхнуть ей.
Понять:
Шермиции. Монастырское урочище Каплица. Ростовская область, Аксайский район, станица Старочеркасская
тел.: +7 (909) 405-73-74
https://shermicii.ru/event
Георгиевские шермиции. Этнокомплекс «Кумжа»
г. Ростов-на-Дону, ул. Кумженская, 1Ж
тел.: +7 (918) 579-07-59
http://shermicii-rostov.ru/
Вёшенские шермиции.
Государственный музей-заповедник М.А. Шолохова. Конюшня.
Ростовская область, Шолоховский район, станица Вёшенская тел.: +7 (863) 532-31-00
http://www.sholokhov.ru/edge/kon_kazaku_vsego_dorozhe/
Шолохов
Хармс и Шолохов были ровесниками, даже родились в одном году. В одном году явили себя литературному миру. Хармс, являясь творцом абсурда, создал объединение искусства, назвавшее себя реальным. Шолохов, будучи гиперреалистом, оказался в мире абсурда. Публикация «Тихого Дона» обеспечила ему персональную Голгофу, вдоль которой до сих пор стоят обуреваемые зудом пнуть мастера. С выходом очередной великой вещи, будь то «Поднятая целина» или «Судьба человека», Михаил Александрович продлевал себе этот путь! Не находя изъянов в словесности, фарисеи хотели политической определенности. Красные считали произведения недостаточно революционными. «А ты, Миша, контрик», – это «свои» после выхода третьей книги эпопеи. «Он заражен красным ядом», – сокрушалась эмиграция, при этом ставя его в один ряд с Толстым. Требовали позиции и объяснений – это все равно, что спросить у Леонардо, в чем состоит идейно-политический смысл «Тайной вечери».
А он, кстати, все сказал и во всем определился. Несмотря на постоянные намеки и даже прямые указания, нигде, ни одной строчкой не восславил Сталина. Не боялся требовать освободить безвинно арестованных. Многим спас жизни. Услышав предложение возглавить Союз писателей, отговорился под совершенно абсурдистским предлогом: «Через два часа поезд в Ростов, а у меня билеты куплены». Хармс пришел бы в восторг от такого ответа.
Будучи легендой, он неизбежно становится частью фольклора. Уже пошли гулять по стране анекдоты, часто в том же абсурдистском духе. На уроке литературы проходят «Поднятую целину». Учительница: – Зачем Макар Нагульнов учил английский язык? Отвечающий, понятно, не в теме, из класса летит подсказка – цитата из «Джентльменов удачи»: – «Посольство брать будем!» Бедолага бездумно повторяет. Учительница падает от смеха, класс в изнеможении. Двойка, естественно, не ставится, абсурда и позора вполне достаточно для аутодафе. Зато потом будет знать наизусть. Думается, умеющий пошутить создатель деда Щукаря тоже бы улыбнулся.
Сразу заявив о себе как о крупном романисте, он оставался им до конца, всего лишь сжав форму, не уменьшая при этом глубины и охвата темы. Его рассказы и повести – на самом деле микророманы, главный из которых, конечно, – «Судьба человека». Неслучайно Бондарчук мечтал его снять не меньше, чем «Войну и мир». Когда фильм вышел, родоначальник итальянского неореализма Роберто Росселлини воскликнул: «Это самое сильное, самое великое, что было снято о войне». Но через 15 лет выйдет картина «Они сражались за Родину»…
Поставив Бондарчуку условие снимать фильм только в тех местах, где происходят события этого незавершенного, а точнее, сожженного романа, Шолохов о многом «проговорился». Главный фон картины – выжженная степь, которую Дон перерезает как некая граница. Ее нельзя перейти ни физически, ни – что важнее – морально. Этим, видимо, объясняются многочисленные отказы Михаила Александровича от различных постов, должностей, настойчивых призывов перебраться в столицу. Перейти эту границу он не мог, точнее, не хотел. Оттого конечной точкой любого путешествия, в том числе за Нобелевской премией, для него была Вёшенская, он устремлялся к Дону так, как за сотни лет до него сюда устремлялись не стерпевшие крепостного права. Как и они, он обретал главное – свободу. Здесь, у Дона, в Вёшенской заканчивался абсурд и начиналась подлинная жизнь.
Но самой конечной точкой обретения этой свободы была не только Вёшенская, не только уютный и светлый дом, не парадный кабинет-приемная, где перебывала тьма народу, а – маленькая комната на третьем этаже, главное рабочее место. Такое… пространство свободы внутри свободы. Нужно было только взять перо в руку – и сюда врывались, раздвигая стены, цветущая степь, ржание лошадей, танцующее море донского ковыля, южные звездные ночи и ведомые только ему людские судьбы, сложившиеся у берегов тихого Дона. А его – ни перейти, ни оставить…
Увидеть:
Усадьба М.А. Шолохова Ростовская область, Шолоховский район, станица Вёшенская, ул. Подтелкова, 94 тел. +7 (635) 321-9-66; 21-0-62
www.sholokhov.ru
GPS – 49°37΄38˝ с. ш. 41°43΄34˝ в. д.
Шренк
Александр Иванович, он же Александр Густав фон Шренк, за всю свою жизнь ни разу не посетил область Войска Донского. Будучи уроженцем Тульской губернии, он неизменно перемещался строго по линии «запад – восток», периодически отклонялся на северо-запад, куда, словно намекая на направление судьбы, указывала стрела на фамильном гербе Шренков! В итоге окончательно и укатил в собственное имение в Лифляндии, обидевшись на отказ утвердить его в звании профессора Дерптского университета. Юга он так и не познал. Ему не довелось увидеть залитый золотом горизонт донской степи в тот миг, когда встает солнце, вдохнуть ее разнотравный медовый запах, услышать ее полнозвучное и одновременно безмятежное дыхание. Что, наряду с нашим ретроспективным сочувствием и снисходительностью, не отменяет и нашей благодарности неутомимому путешественнику, философу, палеонтологу, ботанику, геологу и собирателю песенного фольклора за тот вклад в науку, в результате которого его именем оказалось названо дикорастущее растение из семейства лилейных – «тюльпан Шренка»,
