Читаем без скачивания Призрак Карфагена - Андрей Посняков

— Эй, посторонись, посторонись! — в людных местах покрикивал Маргон — Дорогу господину королевскому графу!

Сторонились. Побаивались. И завистливо посматривали на жеребца.

~~~

Когда путники миновали восточные ворота, с утра плотно затянутое серыми облаками небо прояснилось, блеснуло солнышко, осветило дорогу, сжатые поля, оливковые рощицы.

На вершине одного из холмов Александр оглянулся: ах, до чего же красив Карфаген! Пусть даже несколько раз разрушенный и полностью отстроенный вновь. Можно себе представить, что тут было при пунах, в давно ставшие легендарными времена Ганнибала.

Александр ехал неспешно: не бежать же спутникам всю дорогу, задыхаясь и проклиная своего господина? Да и казенную лошадь сразу же загонять не следовало, мало ли, еще и пригодится!

Маргон ушел вперед, а Эльмунд все шагал рядом, щурясь от солнца и напевая какой-то мотив, кажется даже знакомый… Нет, определенно знакомый!

Точно!

— Ла исла бо-ни-та…

Песня Мадонны, затем перепетая французской певицей Ализе. Любимая песенка Кати…

Хевдинг повернул голову:

— Что ты там такое поешь, дружище?

— А песню!

— Я понимаю. А что за песню-то?

— Мне матушка ее в детстве пела. А ее научил отец.

Понятно. Ну, Ингульф, надо же, запомнил слова, правда, только одну строчку, и ту на припеве: ла исла бонита…

— Эльмунд, а про что эта песня? Ну, что слова значат?

— Не знаю, мой вождь. Какое-то древнее заклинание или прибаутка.

~~~

Ближе к полудню, как раз у дубовой рощицы, вдруг, словно из-под земли, возникли вооруженные копьями стражи: двое молодых и третий, постарше, с большими вислыми усами — начальник.

— Кто такие? Куда?

— Я — торговый агент, еду в Гадрумет. — С широкой улыбкой Александр спешился и протянул вислоусому заранее приготовленную для подобных случаев денежку. — Вот свернули, набрать во фляжки воды. Там родник где-то.

— Нельзя здесь сворачивать, — покачал головой страж. — Во-он там объезжайте. Где старый дуб, видите? За ним будет селение, там и разживетесь водицей.

Кивнув, Саша поворотил коня.

— А у них там воинов — по всему лесу, — догнал чуть поотставший Маргон. — Почти что за каждым кустом! И чего стерегут?

— Хевдинг! — Эльмунд поднял голову. — Так я проберусь, посмотрю?

— Опасно!

Вот уж этим своим восклицанием Александр еще больше распалил мальчишку.

— Ха! Это вам опасно, вы здоровые мужики, каким нечего в лесу делать. А я — другое дело. Если попадусь, скажу, пошел за хворостом.

— Неплохая идея, господин! — ухмыльнулся Маргон. — И впрямь, пускай посмотрит. Чем он рискует? Ну оборвут уши или дадут пару пинков, и то если попадется.

— Хорошо — Саша спрыгнул с коня. — Согласен.

— Ну, так я пошел. — Обрадованный Эльмунд тут же сиганул с дороги.

— Эй-эй! Постой-ка! — чуть подумав, почти сразу же закричал хевдинг. — Стой, кому говорю?! Упрямый мальчишка… Маргон, догони его, сделай милость.

— Сейчас, господин Александр.

Слава богу, подросток не успел далеко убежать, вернулся, удивленно хмыкнув:

— Что? Забыл чего сказать, вождь?

— Забыл?! — Александр хохотнул. — Нет, друг мой, это ты забыл. А ну-ка посмотри на себя. Какой у тебя плащ, туника… Не слишком ли шикарно для сбора хвороста?

— Ах да, — согласно кивнул Эльмунд. — Про это я не подумал. Ничего, сейчас…

Усевшись прямо в пожухлую траву, он вмиг скинул обувь и размотал обмотки, затем снял плащ, аккуратно повесив его на росший неподалеку куст.

— И все равно, — скептически ухмыльнулся Маргон. — Туника уж больно добротная. А не повалялся бы ты в грязи, парень? Ну хотя бы во-он в той луже…

Мальчик ощетинился:

— Я что, свинья? Сам валяйся!

— А ведь придется, — быстро вмешался в спор Александр. — Я думаю, Маргон совершенно прав: чем грязнее туника, тем меньше риска. Придется тебе поваляться, дружище Эльмунд!

— Ну, если ты так сказал, мой вождь…

Махнув рукой, подросток живенько сбросил пояс и, чуть постояв у лужи, со вздохом бросился в грязь. Возился, словно поросенок, только что не чавкал…

— Ну хватит, хватит, вылезай, — смеялся Маргон. — Ишь, понравилось!

Извалявшийся в грязи Эльмунд еще побегал между колючими кустами, так, чтоб висели клочья, потом оглянулся с усмешкой:

— Так? Теперь хорошо?

— Вот теперь поистине славно!

Хевдинг наконец дал добро на разведку, и парень — грязный, всклокоченный, со свежими царапинами на лбу и щеках — тут же исчез в кустарнике.

Оставив Маргона дожидаться разведчика у старого дуба, Александр прыгнул в седло и поехал по дороге к видневшемуся за полями селению.

Нет, он не стал заезжать, не хотел вызывать подозрения. Сначала надо дождаться возвращения Эльмунда, а потом уж решать, что делать дальше. Саша, усмехнувшись, прищурился, глядя на медленно, но верно заволакивающие небо тучи: как бы не пошел дождь, надо бы поспешить.

С дальних холмов было хорошо видно море. Сине-стальное, с белыми барашками пены, оно казалось гигантским живым существом, его соленое дыхание чувствовалось даже здесь, на значительном отдалении.

Никакого корабля хевдинг не заметил, как ни всматривался до боли в глазах в быстро заволакиваемую дождевым туманом даль. А ведь «Тремелус» должен быть где-то тут, судя по стражам, по рассказу Гунны. Там за рощей — отвесно обрывающиеся в море скалы. Наверняка есть и бухточка, небольшая, едва траулеру пройти. А злодеи, вероятно, неплохие моряки, коль отважились туда сунуться. Впрочем, они пришли еще ранней осенью, проскользнув в бухту в штиль. Ишь ты, как их охраняют от слишком назойливого любопытства! И как лелеют — даже девочек привезли. Что же, без их помощи Гейзерих не овладеет Римом? С этаким-то флотищем? Да на раз! Почему же тогда решился сотрудничать черт знает с кем? Отвык рисковать? Или здесь что-то другое и планы короля вандалов вовсе не ограничиваются только лишь Римом… Что теперь Рим? Лишь жалкие осколки былого величия.

Но есть еще и второй Рим — Константинополь! А Византию голыми руками не возьмешь. И даже всего вандальского флота, пожалуй, будет мало. У Византии тоже имеется флот, да еще какой! Грозные и быстрые дромоны с тысячами воинов и гребцов. Интересно, появились уже огненосные? Знаменитый «греческий огонь»… А даже если и нет, все равно ромейский флот — грозная сила, и, хотя сейчас Средиземное море зовут Вандальским, пока неизвестно, кто выйдет победителем в грядущей схватке.

Все раннее Средневековье греческая империя ромеев, Византия, бесспорно, — самое могучее государство. Сокрушить его — и открыта дорога к полному владению миром! Так, верно, именно этого и добивается Гейзерих, или это тщательно ему внушают. Рим — что? Так, лишь прицениться… Хотя кое-кому лишнее богатство не помешает, очень даже не помешает.

Размышляя таким образом, молодой человек, несмотря на начавшийся моросящий дождь, объехал все окрестности, сколько уж смог до наступления темноты. А едва начало смеркаться, погнал коня к старому дубу…

…Где хевдинга в одиночестве встретил Маргон.

— Сил моих нет, господин, дожидаться этого несмышленыша. Зря мы его взяли!

— Что, он так и не показывался?

— Нет, не приходил.

Черт! Плохо. Не такой уж и большой лес, чтобы в нем бродить уже без малого четыре часа. Значит, что-то случилось. Маскировка не удалась? Или кто-то из стражников решил, что слишком много увидел этот мальчишка? И что тогда? Голову с плеч долой? Нет, скорее придушить да кинуть в море.

— Идем на поиски! — глядя на грозно темнеющее небо, решительно скомандовал хевдинг. — Туда и поедем, прямо в лес, по той дороге, где стражники. Скажем, сбежал наш слуга.

— Это ты поедешь, господин, — вдруг ухмыльнулся парень. — А я-то пойду. Так, может, по той стежке срежу?

— Давай. — Согласно кивнув, хевдинг взялся за поводья. — Жду тебя вон у тех серых камней.

Ждать пришлось долго. Дождь усилился, вокруг становилось все темнее, вот уже скоро и совсем не будет видно ни зги.

Александр спешился и влез на камень: ну и где же черти носят Маргона? А стражники? Их тоже не было видно. Ничего уже видно не было, лишь угадывалось над головой угрюмо сочащееся дождем черное ночное небо, небо без звезд, без луны… без надежды.

Ну нет уж! Недаром сказано: надежда умирает последней!

Александр решился кричать, и черт с ними, со всеми стражниками, выручать надо своих.

— Эгей! Эй! Марго-он! Эльмунд! Э-ге-гей! Да куда же вы все запропастились-то, господи? Сначала один, потом другой…

— Господин, где ты?!

Чу! Саша покричал еще раз, еще… Затрещали кусты, и на его голос вышел запыхавшийся Маргон.

— Ой, господин Александр, хорошо, что ты позвал… На твой крик и вышел, иначе бы точно угодил в какую-нибудь расщелину или яму, их тут множество. Переломал бы руки-ноги…