дождь из горящих тканей, железа и человеческой плоти.
Я поднял руку, и пространство ущелья мгновенно погрузилось во мрак. Чёрный дым, густой и плотный, словно одеяло, накрыл лагерь, лишая врагов видимости и любой надежды на спасение. В этой темноте начался настоящий ад. Стихийные заряды, выпущенные нашей сборной диверсионной группой, бесконечной лавиной обрушились на позиции врага. Огненные шары, ледяные пики и сгустки сжатого воздуха вспыхивали в дыму, подвергая испытанию всё на своём пути. В ущелье стоял невероятно оглушительный грохот, разрывающий тишину ночи на многие километры вокруг.
Демоны продолжали сбрасывать бомбы, их визгливый свист разрезал воздух, за которым следовали разрушительные взрывы. Некоторые солдаты врага, каким-то чудом сумевшие сориентироваться и выбраться из этого пекла, сталкивались с другой преградой — мои бесы, перекрывшие выходы из ущелья. Тёмные на пару с носившимися по округе ежами безжалостно уничтожали беглецов.
Я находился на одной из вершин, безучастно и хладнокровно наблюдая за творившимся хаосом, скрупулёзно оценивая, где ещё необходимо ударить, и координируя своих людей, изредка на пару мгновений убирая чёрный дым, позволяя им немного оглядеться. Рой моих светлячков витал по ущелью, не вступая в бой — сейчас для этого ещё слишком рано.
Когда запас наших бомб наконец-то иссяк и взрывы стихли, я приказал бесам зачистить лагерь от выживших одарённых, игнорируя обычных солдат, если таковым каким-то чудом удалось пережить этот ад. Ещё через минуту, усилием воли я окончательно убрал чёрный дым.
Лагерь турецкой армии просто перестал существовать. Земля была усеяна обломками техники, развалинами некогда имевшихся тут зданий и телами чужих на этой земле людей. Воздух был густым от пыли, дыма и запаха горящей плоти. Обугленные останки машин дымились, издавая тихий треск, местами горели и скалы…
В этот момент я отметил как с соседней скалы вниз спустились Святогор и его отряд, которых тут же решили поддержать люди Белорецкого, а затем и Степан с Максимом. Парни явно не желали отсиживаться сверху и хотели довести начатое до конца.
Мы с Андреем до последнего оставались наверху, наблюдая и подстраховывая своих людей, но уже через десять минут в этом не было абсолютно никакой нужды. Когда мы спустились вниз, перед нами предстала картина полного разгрома, которая снизу воспринималась совсем иначе. Подобные мысли ко мне приходили уже далеко не один раз — когда самолично оказываешься на поле боя, картина приобретает совершенно другие краски. Сверху всё воспринимается как фотография или кино… тогда как внизу, перешагивая через трупы, обходя очаги непотухшего огня и лужи крови, впечатления совсем иные. Теперь ты в одном кадре со смертью, чувствуешь её запах и не имеешь ни малейшего желания находиться здесь и на секунду дольше чем нужно.
Тем временем, на пересечении краёв двух воронок на коленях стоял турецкий генерал. По крайней мере, в этом меня заверил Аластор. Лицо турка было бледным, а глаза смотрели перед собой, игнорируя наше приближение. Несколько демонов удерживали его, приставив к горлу клинки. Одежда вражеского командира была порвана, а дыхание сбивчиво. Он дрожал, но не думаю, что от страха — несмотря на целую канонаду минувших взрывов, теплее здесь отнюдь не стало.
— Говорят, это их генерал, — произнёс я, подходя ближе. — Что будем с ним делать?
— Казнить, — пожал плечами Андрей.
— Что ж… мне он тоже не нужен, — кивнул я на услышанное и, обойдя поверженного врага, направился дальше.
Сзади послышался едва слышный звук металла, рассекающего плоть, а затем — упавшего тела. Я, тем временем пересекая несколько глубоких воронок, оказался ещё перед одной группой людей, стоявших на коленях в ожидании своей судьбы. То, что случилось с их генералом, они прекрасно видели.
— Кто-то меня понимает? — оглядывая солдат, произнёс я.
Сразу несколько мужчин медленно кивнули на мои слова, а затем один из них добавил:
— Д-да.
— Вы свободны. Своим передадите, что вам здесь не рады.
Услышав мои слова, турецкие солдаты неверяще между собой переглянулись.
— Я не шучу. Можете идти, — и следом, оглядев одного из них, дрожавшего от холода как осиновый лист на ветру, добавил: — Одежду вон там поднимите. Она им всё равно больше не понадобится.
Долго уговаривать никого не пришлось. Быстро поднявшись на ноги и приняв мой совет по поводу одежды, выжившие бойцы пустились в рассыпную к противоположной стороне ущелья.
— Ты бы им ещё поесть предложил, — хмуро бросил Андрей, поравнявшись со мной плечами.
— От них сейчас больше пользы, чем опасности. Пусть бегут.
— Как скажешь.
К слову, выжили эти люди совсем не случайно — я изначально приказал бесам оставить небольшую группу людей из числа обычных солдат, чтобы потом их отпустить. Во-первых, у страха глаза велики, а во-вторых, когда враг за несколько часов подчистую теряет целую армию людей, несколько сотен единиц дорогой боевой техники и десятки отрядов одарённых бойцов, не стоит мешать ему узнать о том, как легко нам это далось. Глядишь, и воевать больше не придётся.
Глава 18
Штаб нашей воинской части встретил прибывших тёплым воздухом и рабочей атмосферой. Настенные лампы заливали помещение жёлтым светом. Воздух отдавал запахом старой бумаги, металла и слабым ароматом крепкого кофе, то и дело слышались переговоры радистов. Стены были покрыты краской, местами облупившейся, и заняты различными картами, закреплёнными на пробковых досках.
Мы с друзьями переместились сюда из гостиницы, куда я попросил Кали перенести нашу группу накануне. После череды минувших сражений каждый из нас нуждался в отдыхе, и мягкие постели одного из лучших отелей города оказались тем, чем надо. Приятное ощущение тишины и покоя сменилось глубоким сном, в котором время потеряло всякое значение. Спали мы почти до самого вечера, что называется, без задних ног.
Поднявшись с кровати и приведя себя в порядок, я выслушал доклады бесов и пошёл проверять комнаты друзей. Степан с Максимом уже тоже бодрствовали, поэтому очень скоро все были готовы к дальнейшим делам.
Теперь, стоя в штабе, я чувствовал, как напряжение вновь ложится на плечи, а голос генерала Ситникова возвращает к текущим проблемам. Последних, впрочем, сегодня прибавилось именно у противника. У нас же сейчас решались в основном задачи логистические, а также по размещению прибывшей на помощь армии, к чему ни я, ни прилетевшие со мной друзья не имели никакого отношения. Хоть бери да в Тюмень возвращайся.
Андрей, к слову, уже был здесь. В отличие от наших выспавшихся и отдохнувших лиц, в его глазах читалась усталость, но Белорецкий
