оставил посылку с документами, велев передать ее вам лично в руки, в случае если с ним что-то случится. Еще сказал, если он не вернется из Англии, целиком и полностью довериться вам и выполнять все ваши указания, какими бы они ни были. Он словно чувствовал, что очередная его поездка в Лондон добром не закончится, поэтому постарался дать мне конкретные указания, что делать в случае его смерти. После приказа заканчивать я устранил подставных руководителей пирамиды, вывез остатки денег в Швейцарию и ждал его появления в Париже. Там меня и застал его последний звонок.
Сидящий передо мной молодой подтянутый мужчина лет тридцати говорил как-то безэмоционально, как человек, смирившийся с произошедшим. Но я все равно прямо кожей чувствовал его затаенную боль от воспоминаний. Упомянув поручение отца передать мне посылку, он указал на объемный чемодан, стоявший у двери в кабинет.
Да, как вы уже поняли, передо мной сидел сын жандарма, работавшего в Европе. Сейчас, когда объявился его сын, для меня окончательно сложилась мозаика произошедших совсем недавно в Лондоне очень странных событий, где ни с того ни с сего в самом центре города взорвалось здание. Взрыв был такой силы, что на месте этого здания остался огромный котлован. Надо ли говорить, что произошло с домами вокруг него? Количество пострадавших, судя по газетам, составляет тысячи человек и, как ни прискорбно, инициировал этот взрыв именно жандарм. Перед этим он успел позвонить сыну, приказать ему исчезнуть с концами и в двух словах объяснить, что происходит.
Немного запоздали мы с прекращением аферы. Непосредственные исполнители, которых жандарм пригласил к себе якобы для совещания, а на самом деле для того, чтобы поставить жирную точку в их работе, уже были под наблюдением и привели за собой хвосты. Наблюдателей жандарм срисовал, притом не только их, но еще и оцепление и сильный полицейский отряд, который готовился к штурму здания. Уйти у него не было никакой возможности. Попасть в руки английского правосудия желания не возникло. Поэтому он позвонил сыну, чтобы попрощаться, приказал ему уходить по заранее сформированному плану и взорвал чуть не тонну хранившегося в подвале дома тротила, который лежал там в качестве прощального подарка англичанам. Жандарм изначально планировал с помощью этой взрывчатки почистить за собой все следы после ликвидации непосредственный исполнителей. В общем, нерадостной получилась концовка этой эпопеи с халявным капиталом.
Я не стал пока смотреть содержимое чемодана. Вместо этого я молча встал, подошел к шкафу, где хранилась бутылка вискаря, так же молча налил два стакана, и один отдал сыну жандарма, а из второго сам вылакал виски, как воду. Очень долго не мог прийти в себя, пораженный рассказом этого человека. Да и понять до конца поступок жандарма я, если честно, не мог. Кто ему мешал попробовать уйти оттуда, оставив исполнителей в живых? Пока полицейские разбирались с организаторами пирамиды, он по-любому мог скрыться, но почему-то принял именно такое решение. Горько было осознавать, что как ни крути, а это я отправил человека на гибель.
Наверное, мне понадобилось не менее часа, чтобы принять и до конца осознать эту потерю. С трудом мне удалось взять себя в руки и задать собеседнику, который так и не притронулся к своему стакану, вопрос:
— Скажите, где бы вы хотели жить и чем заниматься?
Сын жандарма с удивлением на меня посмотрел и ответил:
— От папы здесь осталась шикарная квартира, так что мне и моей семье есть где жить. Чем буду заниматься, я пока не думал. Придумаю что-нибудь.
— Вы, наверное, не совсем правильно поняли мой вопрос. Я крепко задолжал вашему отцу, поэтому будет правильно, если я обеспечу его родных всем необходимым для счастливой жизни. Вам не придется думать, где заработать на кусок хлеба, это я могу гарантировать, как и то, что я предоставлю вашей семье достойное жилье где захотите. Спрашиваю я о другом. Человек, живущий в праздности, без дела, быстро разочаруется, деградирует и может даже пуститься во все тяжкие в поисках острых ощущений. Поэтому я спрашиваю: чем бы вы хотели заниматься? Не ради заработка, а для души?
Собеседник задумался, потом как-то встряхнулся и ответил:
— Вы знаете, прозвучит, наверное, странно, особенно из уст математика, окончившего Сорбонну, но я всю жизнь мечтал жить в деревне, заниматься сельским хозяйством и воспитывать детей, как это было принято в нашей семье до революции, и наслаждаться тишиной и покоем.
Удивил меня этот человек, вот честно удивил. Тут уж пришлось мне задуматься. В целом нет проблем найти для него поместье в любой точке мира и осуществить его мечту, но блин, иметь рядом человека, окончившего Сорбонну, и не использовать его в своих планах, наверное, будет неправильно. Подумав вот так, я ответил ему честно:
— Нет ничего проще, чем купить вам особняк в любой части мира, но у меня есть другое предложение. Не знаю, хуже оно или лучше, решать вам. Я предлагаю вам переехать в Аргентину, где сейчас собирается уйма наших с вами соотечественников эмигрантов. Мы активно покупаем там землю, где будем развивать сельское хозяйство, но не в виде привычных для вас имений, где землю обрабатывают подневольные забитые крестьяне, а в виде своеобразных сельских общин. Вернее даже не общин, а целых предприятий, которые будут не только выращивать урожай на продажу, но и перерабатывать его в продукцию, пригодную для длительного хранения. Конечно, дело непростое, тем более что владельцами предприятий в основном будут работающие там люди, но интересное. Я бы предложил вам возглавить такое предприятие, вернее даже, создать его с нуля. Конечно, всем необходимым для успешного старта вы будете обеспечены, более того, если со временем передумаете, обещаю, что вашу долю предприятия без проблем выкупят по справедливой цене.
Он не стал сразу отвечать на это предложение и попросил немного времени, чтобы подумать, посоветоваться с женой и потом принять решение. Конечно, на первый взгляд приобретение тихого поместья, которое без больших заморочек будет обеспечивать семью всем необходимым, выглядит более предпочтительно. Но это с какой стороны посмотреть. Для какого-нибудь ищущего тишины и покоя старика, наверное, да, но вот для полного сил, деятельного молодого человека — не факт. В общем, время подумать у него есть, на дурака он не похож, поэтому как скажет, так и будет, мое дело тут небольшое — обеспечить ему и его семье достойные условия для счастливой жизни. Остальное в его руках, как захочет, так и будет жить, а я присмотрю, чтобы ему в этом
