– Садитесь, дружище. Отдохнем, да приведем мысли в порядок.
– Мысли? – магистр присел рядом.
– Я хотел сказать – одежду, – улыбнулся молодой человек. – Не очень-то вы похожи на профессора, дорогой друг, скорей – на разбойника. Бородища всклокочена, глаза горят, как у депутатов во время пилки бюджета, куртка – и так с чужого плеча. Вурдалак! Чистый вурдалак! Не-ет, в таком виде мы точно будем чужими на празднике жизни в этом… как его… в Херцвиге.
– Вы на себя-то посмотрите, герр Георг! И что, вы – добропорядочный богобоязненный бюргер? Ага, как же…
– Ладно, ладно, уели, – засмеялся Егор. – Сейчас что-нибудь придумаем. А насчет бюргера вы совершенно правы… давно вам хотел открыться, да все как-то не было времени. Я вовсе не бюргер!
– Я так и знал!
– Не бюргер, а князь! Великий князь Русии, король по-вашему.
– Ах, ваше величество, – скривился Гус – та еще язва! – Прошу покорнейше меня извинить, за то, что осмелился сидеть в вашем высоком присутствии.
– Ладно, не верите пока – не надо, – молодой человек отмахнулся. – Потом поверите. Когда я вам помогу – в Чехии. И деньгами – а их у меня, поверьте, немало – и воинской силой, и всем своим влиянием.
– О, как велика моя благодарность, ваше величество, как велика…
– Но имейте в виду – просто так я помогать не буду, – князь решительно не обращал внимания на недоверчивость и шутки профессора. – Как говорилось в одной книжке – за каждый скормленный вам витамин я потребую множество мелких услуг.
– Мелкие услуги?
– Ну, во-первых, вы поможете мне стать курфюрстом… Да не смейтесь же так – живот надорвете, а доктора здесь нет. Да-да, курфюрстом, а что? Король Богемии – Чехии ведь курфюрст, хоть это и славянское королевство… А Русь чем хуже?
– Вы хотите присоединить Русию к Священной Римской империи?! – снова хохотнул Гус.
– Нет, – Вожников с улыбкой почесал заросший подбородок. – Совсем даже наоборот. Но об этом еще пока говорить рано, и вы не берите в голову. Сначала – курфюршество! Кстати, вся Восточная Пруссия давно у нас, бывшие орденские земли, так что все права на должность имею! А вот как стану курфюрстом, выберете меня императором. На что вам этот чертов Сигизмунд? Чехию обещаю не притеснять, защищать даже.
Профессор уже даже не смеялся, просто больше не мог. Лишь присвистнул:
– Кто бы со стороны посмотрел! Сидят двое бродяг, делят императорскую корону…
– А что тут такого-то?
– Да так…
Князь искоса взглянул на своего сотоварища:
– Так я не понял – вы поможете мне, дружище?
– Помогу, помогу, черт с вами! – схватившись за голову, застонал Гус.
– Вот и славно! Считайте – договорились.
– Но… вы меня случайно с королем Вацлавом не спутали?
– Король Вацлав будет делать то, что вы ему скажете, – поднявшись на ноги, убежденно произнес Егор. – И скорей, чем вы думаете, мой дорогой друг!
– О боже…
Вожников с истинно королевским видом посмотрел вдаль.
– Ну, а теперь, когда мы уговорились о главном, давайте подумаем об одежде. В таком-то виде нас точно за разбойников примут.
Примерно через час двое странников в украшенных березовыми веточками шапках и с букетами ромашек в руках, напевая веселые песни, уже подходили к околице большого, расположенного в узкой, вытянувшейся коровьим языком, долине, села – Херцвига.
– Эй, парни, – Егор поймал за рукав одного из пробегавших мимо мальчишек. – Это ведь Херцвиг, да?
– Угу, Херцвиг, господа. А вы к нам на праздник?
– Да, туда.
– Тогда поспешите, большую бочку с пивом уже открыли!
– Так вы туда, что ли, бежите?
– Угу, на площадь у церкви.
– Я полагаю, нам надо бы прибавить шагу, – проводив убегающих мальчишек глазами, озаботился князь.
– Так любите пиво?
– А вы – нет?
– И я люблю. О, у нас, в Чехии, варят такое пиво… Нектар!
– В Чехии-то – нектар, кто бы спорил? А вот то, что по лицензии бодяжат в России – не пиво, а верблюжья моча, хоть и называется «Великопоповицкий Козел».
– Что вы говорите?
– Да-да, дружище, именно так!
– Так нерадивых пивоваров надобно обвалять в патоке и перьях, пронести на шесте по всему городу, а потом бросить в реку. Чтоб профессию не позорили!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Ах, как это верно, профессор!
– И обязательно выгнать из цеха.
– Уж это само собой. О! Похоже, мы уже пришли.
Вожников показал рукой на открывавшуюся впереди деревенскую площадь с симпатичной, выстроенной из белого камня церковью, перед которой, в окружении радующегося празднично одетого люда, стояла огромная пивная бочка размерами с цистерну молоковоза. Наверху, на самой бочке, уже сидел какой-то пухленький мужчина в черной, украшенной петушиными перьями шляпе и большим черпаком разливал пиво в подставляемые собравшимся народом кружки, деревянные и глиняные.
– Эй, а где у вас тут кружечки раздают?
– А вон, где помост. Видите?
Взяв по большой деревянной кружке объемом литра по два каждая, беглецы живенько пристроились в длинную очередь, двигающуюся, впрочем, довольно-таки быстро – видать, на разливе орудовал настоящий профессионал!
– Ох, и вкусно же! – сдув пену, князь сделал длинный пахучий глоток и блаженно прищурился. – Только ради этого стоило сбежать!
– Да, неплохое пиво, – согласно покивал Гус. – Но у нас, в Чехии – вкуснее.
– Ага, и небо у вас в Чехии голубее, и солнце ярче светит.
– Действительно – ярче.
– Пейте лучше молча, коллега! На нас уже и так косятся.
Взяв еще по кружечке, князь и профессор отошли в сторонку, к небольшому холму с липами и раскидистой ивой, под которой и уселись в числе других прочих. К беглецам тут же подошла юная девушка в ослепительно-белом переднике и с большой миской в руках:
– Прошу вас, угощайтесь!
– Ой, что это? – Гус поводил носом и облизнулся. – Неужто свиные ножки с тушеной капустою?
– Они и есть, – девушка горделиво улыбнулась. – Я сама готовила… все мы – к празднику. Хвати вам на двоих одной миски?
– О, да-да, вполне!
С поклоном протянув миску, девчонка, однако, не уходила. Помялась немножко, а потом уселась рядом в траву:
– А можно вас спросить?
– Ну, спрашивай, краса моя, – вытерев жирные губы рукавом, улыбнулся молодой человек.
– А вы издалека пришли? Из Констанца?
– Ну… – беглецы переглянулись – Можно сказать и так.
Отозвавшийся за двоих князь улыбнулся еще шире, а профессор на всякий случай потрогал привешенный к поясу нож, позаимствованный еще на пристани. Заметив это, Егор укоризненно поцокал языком – ну, чистый разбойник, а не высокоученое лицо! Ректор Пражского университета называется.
– Тогда вы, должно быть, видели где-нибудь по пути жонглеров? – не отставала деревенская барышня. – Мы их тут все давно ждем – что-то опаздывают, хотя обещали к обеду, староста договаривался.
– Ах, вон оно что! – обрадовался Вожников. – Жонглеров ждете. А каких жонглеров?
– Да всяких. Все, что есть в Констанце – позваны.
– Вот это правильно!
Дождавшись, когда девушка отойдет, Егор торжествующе посмотрел на Гуса:
– Ну вот, друг мой! Теперь я точно знаю, как попасть в Констанц. Кстати, вы огонь глотать умеете? Или, на худой конец, метко метать ножи?
– Что-о? – И без того худое лицо профессора вытянулось.
– Но вы же магистр, черт побери!
– Да, магистр, – Гус пригладил бороду. – И даже – ректор. Провести ученый диспут, спор, что-то кому-то доказать, убедить, прокомментировать древние рукописи – это пожалуйста. Но кидать ножи… глотать пламя…
– Плохо, что не умеете. Мы же с вами художники…тьфу – жонглеры!
– А-а-а…
– Ладно, придумаю для вас что-нибудь лично. Идемте! Вон, уже показались кибитки.
Появившиеся на околице разноцветные кибитки жонглеров разглядели не только беглецы, все, и в первую очередь – вездесущие мальчишки, они и принесли радостную весть:
– Едут! Едут!
– Четыре телеги!
