Ступая по едва различимой тропинке, она вскоре услышала журчание ручья, струящегося между камней и исчезающего в глубокой расщелине. Как она и предполагала, нужная ей зелень густо росла под кружевом листьев, куда едва проникало солнце. Вскоре корзина была полна.
Солнце пригревало все сильней, Джулиану стала мучить жажда. Она стала на колени, наклонилась к ручью, черпая из него обеими ладонями холодную свежую воду. Утолив жажду, она продолжала сидеть на корточках, думая, что ручей чистый и холодный настолько, что Зоэ держала подолгу в нем молоко и масло. Даже яйца очень долго оставались свежими, когда лежали на каменном уступе в воде. Джулиана встала, потянулась и подняла корзину с зеленью. Журчание воды расслабило ее, и она совсем забыла об осторожности. Она стояла и наблюдала, как медленно течет вода, и ей вовсе не хотелось возвращаться в дом, где ее ждали долгие часы одиночества. Джулиана решила пройтись по лесу. Расстояние оказалось длиннее, чем она рассчитывала, и когда она наконец очутилась на берегу Огайо, по лицу ее обильно стекал пот.
Река была спокойной и плавно текла, словно приглашая в прекрасное путешествие.
– Что же, я так и сделаю, – сказала она вслух, – если пойду вдоль реки, то не заблужусь.
Берег оказался заросшим, и Джулиана шла легко, прислушиваясь к слабому журчанию воды. В одном месте ей пришлось отклониться от берега, чтобы обойти густые заросли камыша, которые глубоко врезались в берег. Она посмотрела на высокие, гибкие растения, вспомнив, что летом индианки собирают тростник и плетут из него корзины, а зимой продают их в деревнях. «Зоэ, наверное, тоже заготавливала тростник», – подумала она. Джулиана подошла к большому топкому месту на мелководье и узнала его. Сюда любили приходить медведи, и она решила, что лучше побыстрее уйти отсюда. У нее не было желания повстречаться с одним из них, особенно если это мать с детенышем.
Полуденное солнце хорошо припекало, и женщине стало жарко. Когда она вернулась на то место, откуда начала свое путешествие, снова склонилась к воде и обдала холодной водой лицо и шею. Вытерлась и вдруг почувствовала, что за ней наблюдают. Она медленно встала, оглянулась и затаила дыхание. В нескольких футах от нее стоял дикий невзрачный пони, на котором сидела индианка. Джулиана заслонилась рукой от яркого солнца и увидела знакомое лицо, полное скрытой угрозы.
– Докси, – выдохнула она.
Молодая индианка промолчала, продолжая уничтожать ее взглядом. Джулиана в конце концов рассердилась и твердо поджав губы, резко спросила:
– Почему ты следишь за мной? Что ты здесь делаешь?
Какое-то мгновение молчание продолжалось. Затем ненавистным голосом Докси заговорила.
– Это моя земля. Я живу здесь. А что ты тут делаешь?
Джулиана размышляла о том, к какому племени принадлежит индианка и может они родственники с бывшей женой Роса? Она решительно подняла голову и раздраженно ответила:
– Я тоже живу здесь.
Докси недовольно фыркнула. Подозрительно глядя на Джулиану, она коротко бросила:
– Где?
– Не твое дело, – сердито сказала Джулиана.
«Но я чувствую, что ты пойдешь за мной из простого любопытства», – подумала она про себя, взяла корзину и холодным тоном сказала:
– Если тебе интересно это знать, я живу в доме, который стоит за твоей спиной.
Индианка повернула голову и посмотрела сначала назад, затем снова на Джулиану.
– А, так ты жена Роса Адамса.
Она кивнула в ответ.
Опять воцарилось молчание. Докси изучала полнеющую фигуру Джулианы, которая проходила перед ней, направляясь к дому.
– Когда собираешься рожать? – вдруг спросила она.
– В августе.
– Кто отец?
– Ах ты, дрянь, – от оскорбления пальцы Джулианы впились в ручку корзины.
«Она специально издевается надо мной, а я не могу ей даже ответить».
Спокойным и ровным голосом, насколько ей это удавалось, Джулиана сказала:
– Мой муж, конечно.
– Рос Адамс?
– Нет! Мой погибший муж, – ей хотелось добавить кое-что еще, но индианка, едва улыбаясь, скептически заметила:
– Ты лжешь.
– Что?! – глаза Джулианы горели возмущением, она сделала шаг в сторону женщины и медленно спросила, – что ты хочешь этим сказать?
Докси не обратила никакого внимания на гнев женщины, ослабила поводья и нагнулась к ней. Как бы говоря самой себе, она сказала:
– Судя по твоему животу, ты должна родить в сентябре, а не в августе.
Черные глаза Докси в упор смотрели на пылающее лицо Джулианы.
– Если я правильно понимаю, – усмехнулась Докси, – когда ты забеременела, твоего мужа не было в живых.
Джулиана стояла, как будто пригвожденная к земле, стараясь сохранять самообладание. Как ей хотелось ударить по краснокожему лицу эту ненавистную дрянь.
Она было открыла рот, чтобы ответить, но последовал еще один вопрос, такой же быстрый и резкий:
– Как долго ты спала с Адамсом, до того как умерла его жена?
Теперь Джулиана в упор смотрела на индианку. Казалось, все вокруг нее потемнело, сердце бешено заколотилось в груди.
– Я никогда не спала с Росом до нашей свадьбы, – медленно, с едва сдерживаемой яростью, произнесла она.
Докси посмотрела сверху на разъяренную женщину и поняла, что та говорит правду. Ее глаза сузились: «Сэйт Магрудер! Как это до меня не дошло раньше?» Ее черные глаза хитро сверкнули. «Эта бледнолицая не знает правды. Как хочется все сказать, чтобы исчезла ее презрительность. Мне бы это доставило большое удовольствие, но я повременю. Если Магрудер узнает, что выдала его секрет Джулиане, он убьет меня. Да, я подожду, но придет час и они оба узнают об этом. И это вряд ли их сблизит. Надо сказать вождю, что жена Роса Адамса ждет ребенка».
Индианка снова перевела взгляд на женщину.
– Значит, ты встречалась с мужем до вашей свадьбы, – многозначительно сказала Докси. – Вождю Красное Перо будет интересно узнать эту новость.
Не дожидаясь ее ответа, Докси ударила пони и поскакала. Но прежде, чем исчезнуть за излучиной реки, она обернулась и крикнула:
– Магрудер живет сейчас в нашем лагере, он спит со мной…
Джулиана испытала такую боль, словно ее ударили, она так и застыла на месте, глядя вслед индианке. Теперь ей стала понятна враждебность Докси. Та любила Сейта. Появление Джулианы вблизи индейского лагеря обеспокоило ее.
Ее охватила жгучая ревность. Она бросилась на землю и горько зарыдала. «Сэйт лгал мне. Он и раньше лгал мне». Она плакала до тех пор, пока не почувствовала, что чьи-то руки мягко легли ей на плечи.
– Джули, девочка, что такое? Почему ты плачешь? – встревоженно спросил Рос, заключая ее в объятия.
– О, дорогой, – она обхватила его руками. – Как хорошо, что ты вернулся.
