Читаем без скачивания Вдали от рая - Олег Рой

– Да нет же! – возражал он сам себе, переворачиваясь на другой бок. – Не станет никто из них заниматься подобной фигней. Сашка и Валера добились своего, выкинув его, Виктора, из фирмы, другим способом. Не менее подлым, сговорившись за его спиной, но более жизненным, без всякой мистики. Они получили все, что хотели, и теперь вообще забыли о его существовании.

Впрочем, в последнем Волошин ошибался. Его начали искать в первый же день, и друзья его действительно перевернули бы вверх дном всю Москву, если бы не вмешательство человека, о котором Виктор совершенно забыл. Он просто не привык брать в расчет обслуживающий персонал, и, старательно перебирая в памяти близкое окружение, даже не вспомнил о тех людях, которые видели его чуть не каждый день. Он не думал ни о своей домработнице, ни о консьержке, ни о садовнике из Привольного… И совершенно искренне упустил из виду Юру, который сопровождал его во всех странствиях и поисках.

Дело в том, что охранник, разумеется, никогда прежде не вмешивался в личную жизнь Виктора Волошина. И теперь ему странно было бы вообразить, что именно Юра Ковалев, которого он считал преданным, но недалеким парнем, в два счета обнаружит его укрытие – и при этом никому не скажет о нем. Обнаружить-то, впрочем, было совсем нетрудно; Волошин, наверное, даже обиделся бы, если бы смог увидеть профессиональное удовлетворение на лице парня, который, грамотно начав поиски с пресловутого Сиреневого бульвара, быстро заметил синий «Вольво» со знакомыми номерами недалеко от проклятого дома. В первый же вечер он «засек» свет в окнах той самой, ставшей ему уже ненавистной, квартиры, а на другой день, покараулив пару часов, увидел и самого Волошина, который вышел за сигаретами.

«Шеф должен был уехать на несколько дней, – с непроницаемым лицом заявил Юра, заехав в офис. – Но я знаю, как связаться с ним. И в случае необходимости…» Как ни расспрашивал его, хмуря брови, Валерий Гордин, как ни бушевал рыжий Варфоломеев, как ни подлизывалась любопытная Ниночка, Юра твердо стоял на своем. Если хозяин хочет побыть один, пожить немного инкогнито – это его право. И он, Юра, поможет ему в этом, как всегда помогал во всем. Он даже не поленился лично съездить в Привольное и, глядя прямо в глаза Валентине Васильевне, весьма убедительно наврать, что только что отвез Виктора Петровича в аэропорт. Босс отбыл за границу на несколько недель, у него там очень важные переговоры. И связываться с ним, разумеется, можно, только используя мобильный телефон – которых вы, Валентина Васильевна, на дух не переносите. Так что, в случае чего, звоните мне, я ему все передам.

Этот «случай», увы, настал очень быстро, даже быстрее, чем истекла неделя затворнической жизни его шефа. И однажды вечером в Вериной квартире прозвенел серебристый тренькающий звонок.

Волошин впервые слышал его «изнутри» дома, впервые столкнулся с тем, что кто-то посмел нарушить его выпестованное, желанное одиночество. Это был реальный, живой звук, напомнивший ему, что вокруг – посторонняя ему жизнь, которую он всего лишь ненадолго взял взаймы… «Вера вернулась!» – подумал он в первую минуту. Но потом, рассудив, что сама хозяйка вряд ли стала бы звонить в собственную квартиру, и, следовательно, за порогом – чужой, Волошин осторожно, на цыпочках подошел к двери и опасливо заглянул в глазок.

То, что он увидел там, заставило его немедленно распахнуть дверь настежь.

– Юра! Как ты меня нашел?! Что ты здесь делаешь?

Парень поднял на него мрачные, почти больные глаза.

– Вам нужно ехать в Привольное, Виктор Петрович. Там… беда.

Волошину хватило одной секунды, чтобы понять. Но это понимание было таким огромным, таким страшным, что оно заставило его застонать и ухватиться за косяк двери, чтобы устоять на ногах.

– Мама?..

Короткий кивок. Молчание. И негромкое напоминание:

– Надо поторопиться…

Глава четвертая, в которой Вера вспоминает свое последнее задание

Волошин угадал почти правильно – Вера уже давно не жила в своей квартире. После развода ей стало неприятно тут находиться, все напоминало о Максиме, об их коротком счастье и длительных ссорах. И она перебралась к папе, сначала в городскую квартиру, а потом на дачу в Акулово. Вместе они затеяли грандиозный ремонт, подправили и утеплили дом, пристроили к нему второй этаж с балконами, провели газ и воду, установили телефон, а позже и Интернет. Получился симпатичный особняк, в котором можно было с комфортом жить круглый год – что они с папой и делали.

Так что городская квартира на Сиреневом бульваре, как и оформленный на ее имя мобильный телефон (в повседневной жизни она пользовалась другим, подаренным ей папой), использовались только для дела. Здесь Вера поселялась на то время, пока изучала и обрабатывала доноров, сюда они привозили ее по вечерам, после ресторанов и других выходов в свет в период ухаживания. А когда все заканчивалось, она с облегчением возвращалась в Акулово, которое уже привыкла считать родным, где все было такое близкое, знакомое, уютное – ее спальня на втором этаже, где, казалось, до сих пор пахнет свежим деревом, веранда, выходящая в запущенный сад, столь любимая отцом библиотека с креслом-качалкой у камина…

Около года назад о Сиреневом бульваре пришлось вообще забыть. Это случилось из-за очередного донора, спортсмена Клочкова. Он оказался крепким орешком и, хотя Вера проделала свою работу безупречно, никак не хотел успокоиться, стал настойчиво преследовать ее, везде разыскивать и дошел до того, что даже снял соседнюю квартиру, чтобы подстеречь Веркино появление. С тех пор молодая женщина вообще не показывалась на Сиреневом, хотя ей и очень нужно было заехать туда – в квартире остался альбом с семейными фотографиями, где должно было быть и фото бабы Тоси. А то нехорошо как-то, что бабушкина могила столько времени стоит без памятника, только с крестом да запаянным в пластик бумажным снимком…

Поджидая момент, Вера изредка созванивалась с соседкой, болтала с ней о всякой ерунде и иногда между делом интересовалась, как дела у ее жильца. Та, естественно, ни о чем не подозревая, подробно, во всех красках расписывала, как плохо тот выглядит и странно себя ведет – болеет, не иначе. В конце концов жилец куда-то пропал, и Вера, выждав несколько недель, решила, что все-таки может съездить к себе. Авось обойдется, и она не встретит там ни Клочкова, ни Васильцова, который, оказывается, тоже очень активно разыскивал ее и до смерти напугал в клубе.

В середине знойного, одного из самых жарких дней этого лета она подъехала к своему дому и уже хотела выйти из машины, как дверь ее подъезда распахнулась, и оттуда появились двое. Не вышли, а именно появились, потому что шел только один из них и тащил, буквально волок за шиворот второго, а тот кричал, плакал и упирался. Вера так и замерла в своем автомобиле, потому что узнала обоих. Вторым был ее предпоследний объект, тот самый Васильцов (не напрасно она его опасалась!). А первым – водитель ее последнего объекта, Виктора, который, как чувствовала Вера, тоже находился где-то рядом. Интересно, он-то что тут делает? Трудно поверить, чтобы его пребывание здесь оказалось случайностью, простым совпадением. Неужели ищет ее, Веру? Но как он сумел вычислить, где она живет, если даже не знал ее фамилии? Оставаясь в машине, Вера принялась наблюдать за подъездом. К счастью, она могла не бояться, что ее увидят – стекла в ее «Ауди» были тонированными.

Интуиция не обманула – вскоре из обшарпанной двери действительно вышел Виктор. Она с тревогой вгляделась в его невысокую худощавую фигуру, его точеное лицо со слегка раскосыми, намекающими на далеких татарских предков, глазами. Выглядел он неважно – побледнел, осунулся, под глазами темные круги… И Вере вдруг впервые за все время ее работы с отцом стало кого-то жаль.

Именно его – Виктора. В отличие от других доноров, которых она про себя именовала исключительно по фамилии, а то и просто «объект», его тянуло называть только Виктором, и никак иначе. Почему-то она сразу выделила его из череды подопытных – а их было немало, человек десять, а то и двенадцать (ей не хотелось считать). Обычно во время подготовительного периода – скрытого наблюдения за подопытным, сбора материала о нем, выявления сферы его интересов и возможных мест знакомства – доноры интересовали Веру исключительно как объекты исследования и вызывали у нее не больше чувств, чем вызывает микроб у лаборанта, наблюдающего за ним в микроскоп. Здесь все было иначе. Впервые увидев в журнале «Деньги» фотографию главы агентства недвижимости «АРК», она вдруг подумала: «Симпатичный какой…» И читала интервью с ним с огромным интересом, пытаясь выудить из текста как можно больше информации, прочитать между строк, чем живет этот человек, что любит, чем увлекается. Позже, когда они с отцом обсуждали предполагаемое место ее знакомства с Виктором, Вера не приняла ни один из предложенных папой вариантов, а настояла на клубе «Зеленая дверь» – том самом, который они использовали для ее встречи с Васильцовым. Папа возражал, утверждал, что такое повторение рискованно, и к тому же очень маловероятно, что Волошин поведется на дешевую рекламку и отправится в сомнительный клуб знакомств. Но Вера была непоколебима. Она знала, что он туда придет. И оказалась права. Выследила накануне волошинский синий «Вольво», подбросила, воспользовавшись первым же удобным моментом, листовку за «дворник» и совсем не удивилась, увидев на другой же день Виктора в «Зеленой двери». Неожиданностью стало разве что появление Васильцова, причем неожиданностью досадной, но оно сыграло ей только на руку.