class="p1">— И почему же вы не надели новые украшения на праздник? — спросил чекист, рассматривая снимки.
— А? — спросила Эмма.
— Совсем необязательно, — начало было Гера.
Но Игнатьев её жёстко прервал:
— Я разговариваю с Эммой! — потом снова обратился к Эмме и ровно произнёс: — Отвечайте, пожалуйста, товарищ Кравчук.
— Что? — продолжала лыбиться и хлопать глазами Эмма.
— Почему вы не надели новые украшения, когда отмечали свой день рождения? — чётко выговаривая слова, поинтересовался Игнатьев. — Это же подарок от мамы, и вы их давно хотели.
— Так, это… — Эмма смотрела то на мать, застывшую с картами, то на Лёню, скрючившегося и теревшего нос. — А что?
— Ясно. Приобщаем к делу. — И Игнатьев снова занялся своей писаниной.
Новиков просто пошёл дальше осматривать квартиру. Ребята Игнатьева прочёсывали буквально каждый миллиметр, так что особенная помощь не требовалась.
Правда, в туалет пока никто не потрудился заглянуть. Наверное, каждый надеялся, что на это отважиться кто-нибудь другой. Ну, Новикову не привыкать, он давно не из брезгливых. Опыт.
Так что майор включил свет и вошёл. Осмотрелся. Обычный туалет, раздельный санузел. Давненько Новиков не видел таких сливных бачков, приделанных чуть ли не под потолком, и со свисающей цепочкой.
Сам туалет, кстати, довольно просторный, так что туда поместилась ещё и небольшая этажерка, заваленная газетами.
Новиков стал перебирать старые листки. Не очень-то хотелось брать их в руки, но что-то показалось ему странным в этой периодике. Она вся была старая — за позапрошлый год и даже чуть старше. Кроссворды разгаданы, кругом на полях какие-то записки.
Кто будет держать в туалете настолько старые газеты? Ну, можно, конечно, туда что-то положить, чтобы не скучно проводить время. Но иногда и обновлять нужно, а то всё перечитаешь, неинтересно будет.
Новиков присмотрелся. Это что за слово в кроссворде? Просто набор букв. И ещё, и ещё. Как будто кто-то от балды заполнял клетки, да ещё некоторые номера слов пометил где точкой, где крестиком. И весь кроссворд заполнен именно так. Эмма, что ли, коротала время?
Нет, ну она же всё равно грамотная, писать-то уж точно умеет. И наверняка знает, что дерево из трёх букв, которое наряжают на Новый год, — это ель. А не ъхы.
Новиков осмотрелся. На двери — календарь на этот год с большим парусником. И тоже пометки — некоторые дни обведены. В том числе восьмое августа.
Майор просто взял газету, что нашёл, и вышел в большую комнату. Молча положил её перед Игнатьевым. Тот глянул, присмотрелся. Ничем не выдал, что узнал найденные шифровки. Для вида перелистнул пару страниц и отложил газету в сторону. Ни «спасибо», ни «вау, ты король обысков!», ни «пошёл нахрен».
Тогда Новиков просто снова вернулся в санузел. Осмотрел пыльное пространство за унитазом, трубу, канализационный стояк. Да уж, дамы Кравчук не привыкли утруждаться уборкой. Наверняка подыскивали себе в Кулибине новую домработницу.
Кругом пыль, стены замызганные, с углов свисают косматые длинные шматки. Разве что… Новиков присмотрелся. Разве что на бачке виднелись следы, будто кто-то шуровал там голыми руками. А ведь высоковато.
Новиков вышел в коридор и попросил одного из подручных Игнатьева поискать стремянку. За ней пришлось даже идти в гости к тем самым шумным и многочисленным соседям с первого этажа. Двое из них согласились быть понятыми, и теперь скромно переминались в прихожей. Собственно, один из них, усатый мужчина в кирзовых сапогах, и отправился за стремянкой.
Вернулся через полминуты, и Новиков пристроил лестницу посреди туалета. А ведь действительно просторно. Не как в поздних хрущёвках, где приходилось сидеть, чуть ли не утыкаясь коленками в дверь.
Новиков попросил парня Игнатьева помочь — подержать стремянку, а сам полез на верхотуру. Кое-как снял тяжёлую крышку бачка, осмотрел. Оказалось, на ней, и правда, почти не было пыли. Протянул парню. Стал на ощупь шарить рукой в холодной воде. И тут пальцы на что-то наткнулись. Твёрдое, скользкое. Будто бы округлое.
Новиков встал поудобнее, потянул. Не вышло — тяжеловато, пришлось залезать ещё на ступеньку, благо потолок высоченный. Снова взялся за находку, потянул. Кое-как вытащил из воды трёхлитровую банку, которая у него чуть не выскользнула. Хорошо, что парнишка внизу успел подхватить.
Они позвали понятых, зафиксировали факт находки, и Новиков понёс банку в большую комнату.
— Вот это улов, — усмехнулся Игнатьев.
Да он, похоже в курсе, что Новиков — заядлый рыбак. Хотя чему тут удивляться.
— Ваше? — спросил Игнатьев, указывая на банку.
— Нет, — мигом ответила Гера Кравчук. — Понятие не имею, что это и откуда взялось. Подбросили.
— А вы? — спокойно спросил Игнатьев у Эммы.
Получил уже привычное хлопанье глазками:
— А?
— Вы? — обратился Игнатьев к Лёне.
— Впервые вижу, — буркнул Лёня. — И потом, что вы от нас хотите? Квартира новая, куплена совсем недавно, это могло остаться ещё от предыдущих хозяев. Да и не живёт тут никто. Я имею в виду, постоянно. Так что кто угодно мог зайти и что угодно спрятать.
— Разве вы не меняли замки? — подал голос Новиков, за что Гера вознаградила его свирепым взглядом.
— Проверить, — бросил Игнатьев через плечо.
Один из его ребят кивнул и ушёл в прихожую. Скоро вернулся и покачал головой.
— Так и запишем: следов взлома нет, — проговорил Игнатьев, выводя буковки на своём листке.
Новиков тем временем осматривал содержимое банки сквозь мокрую стенку. Горлышко было надёжно упаковано притёртой крышкой и даже залито воском.
А внутри — множество тесно уложенных толстых пачек купюр, свёрнутых в столбики и перетянутых резинками. Может, Новикову и показалось, но пара «столбиков» отливали зелёным. И как-то отличались от остальных. Неужели доллары? На дне, кажется, ещё что-то золотое посвёркивало, как будто старые монеты. Ничего себе клад в сливном бачке.
Гера продолжала раскладывать карты. Только руки у неё стали жёсткими, будто она силой воли заставляла пальцы не дрожать. Эмма же рассматривала ногти, как ни в чём не бывало.
Лёня выглядел удивлённым. Даже подался вперёд, чтобы получше рассмотреть «улов». Наклонял голову и так и сяк, что-то беззвучно бормотал, двигал бровями.
Странно, что Игнатьев раньше не вытащил эту сокровищницу из бачка Кравчуков. Новиков, разумеется, не преминул поинтересоваться, как же так случилось, неужели санузел не обыскивали.
— Обыскивали, конечно, — ответил Игнатьев после обыска, когда они вернулись в Мазыйку. — Ничего там не было. Наверное, в другом месте временно прятали, потом успокоились и засунули банку в бачок. А вот на газеты мы внимания не обратили. Наш промах, ваш выигрыш. Хорошо работаете.
— Спасибо, — вздохнул Новиков. — Это шифровки, что ли?
— Да, — кивнул Игнатьев. — Только поновее, не как те, у Кравчука.
— Правильно, те вы уже нашли.
