Читаем без скачивания Лепестки на воде - Кэтлин Вудивисс

Гейдж медленно направился к ней, словно подкрадываясь к пугливой голубке.

— Надеюсь, мое желание выполнимо?

Боясь, что голос выдаст ее нарастающее возбуждение, Шимейн кивнула.

— Вы не боитесь?

— Нет, — пробормотала она, успокаивая себя, пока Гейдж подходил все ближе. Подняв голову, Шимейн застыла в ожидании.

Гейдж улыбнулся. Девушка охотно согласилась выполнить его просьбу, пожалуй, надо предупредить ее…

— Это будет не простой поцелуй, а настоящий, поцелуй мужчины и женщины.

Слова, словно молния, поразили Шимейн.

— Понимаю, мистер Торнтон, — коротко кивнула она.

Внезапно он обнял ее и прижал к себе. Задохнувшись, Шимейн широко раскрыла глаза, ощущая всем телом его мускулистый торс. В следующий миг его рот обжег губы Шимейн. Его пыл ошеломил ее и усилил возбуждение — Шимейн казалось, что она вот-вот лишится чувств. Губы Гейджа, настойчивые и ищущие, опаляли ее, подобно факелу, вызывали вспышки неукротимого желания. Соски Шимейн болезненно набухли, и она знала, что, если Гейдж прикоснется к ним, она вскрикнет от острого наслаждения. Его настойчивость лишала ее силы — словно раскаленная лава растекалась по ее телу. Неожиданно Шимейн обнаружила, что отвечает на поцелуй, прижимается к Гейджу, обвивает обеими руками его шею. Искушение поддаться его желаниям было слишком велико. Теперь, почувствовав ее ответный поцелуй, он, несомненно, поддастся вожделению, претендуя на все, что она может дать. Но что будет дальше? Кем она станет — игрушкой, которая вскоре надоест ему и будет выброшена за ненадобностью?

Шимейн вспыхнула. Гейдж сказал, что не станет принуждать ее. Значит, она вправе положить конец этому безумию!

Уперевшись ладонями в грудь Гейджа, Шимейн оттолкнула его, поспешно отступила и ошеломленно уставилась на Гейджа, дрожащей рукой трогая губы. Даже сейчас она изнывала от неумолимого желания поддаться искушению. Однако все же сумела сообразить, что, отдавшись Гейджу, исполнит зловещие предсказания городских сплетниц. А ведь она поклялась, что не доставит сплетницам удовольствия видеть, как растет ее живот!

Развернувшись, Шимейн взлетела по лестнице, прихватив стоящий на нижней ступеньке подсвечник. От резкого движения пламя чуть не погасло. Девушка понимала, что, пробыв хотя бы еще одну минуту рядом с Гейджем Торнтоном, не выдержит и пустит его в свою постель.

Дожидаясь, когда Шимейн поднимется к себе, Гейдж запрокинул голову и уставился на пляшущие по потолку тени, постепенно овладевая собой. Вожделение целиком захватило его, больше всего на свете он желал подняться по лестнице и лечь в постель вместе с Шимейн — только так он избавится от мучительной боли, гнездящейся в глубине тела. Но он не мог так поступить! Не мог и не хотел! От Шимейн О'Хирн ему была нужна не просто одна ночь страсти.

С тяжелым вздохом он вышел на веранду. Надо выкупаться — охладить пылающий мозг и тело.

Шимейн застыла возле кровати, прислушиваясь к шагам Гейджа. Она прижала ладонь к груди, надеясь приглушить режущую боль. Она задыхалась, словно после бега, но только убежала от мужчины, которому мечтала отдаться.

В попытке успокоить нервную дрожь Шимейн несколько раз глубоко вздохнула и начала раздеваться, даже не задернув холщовые занавески над балюстрадой. Торопливо сбрасывая одежду, она ходила по комнате; затем достала из комода ночную рубашку, но не надела ее и не легла в постель. Теплый отблеск свечи ласкал ее нагое тело. Шимейн оглядела себя, словно видела впервые. Считает ли Гейдж ее стройной? Шимейн перевела взгляд на свои груди, вспоминая, как он смотрел на них перед поездкой в город, затем потерла соски ладонями, пытаясь представить, что почувствовала бы, дотронься до ее груди Гейдж. Всего несколько минут назад ее соски наливались мучительной и сладкой болью, но теперь блаженное ощущение исчезло, осталось только безудержное желание вновь почувствовать его прикосновения, насладиться ими. Но Гейдж ушел…

Испустив прерывистый вздох, Шимейн натянула через голову ночную рубашку и расправила ее. Ей не спалось; комната, которой она так радовалась, казалась чужой. Внимательно прислушавшись, Шимейн поняла, что Гейдж еще не вернулся: скорее всего распрягает жеребца и, видимо, покончит с этим делом нескоро. Шимейн не знала, сколько времени прошло с тех пор, как они расстались: ей показалось — вечность. Если бы Гейдж только знал, как она сгорает от страсти, он забыл бы о делах и вернулся!

Отчаянно нуждаясь в умиротворяющей ночной прохладе, Шимейн опасливо спустилась вниз. В доме было темно и пусто — единственная свеча горела в заднем коридоре. В углах притаились тени, свеча выхватывала из темноты лишь крохотный кружок света, но Шимейн помнила все препятствия, отделяющие ее от входной двери.

Крытую веранду обдувал ветер. Шимейн облокотилась на перила и загляделась на усыпанное капельками звезд ночное небо. Сверчки и древесные лягушки наполняли округу разнообразными звуками, на дереве у пруда гулко ухала сова. На земле под деревьями лежали рассеянные пятна лунного света.

Внимание Шимейн привлек приглушенный плеск, донесшийся со стороны пруда, и она вгляделась в темноту, напрягая слух. Над водой взметнулась рука и опустилась, рассекая воду. Затем появилась вторая рука, и Шимейн поняла, что пловец движется к берегу. Добравшись до мелководья, он поднялся во весь рост и принялся намыливаться. Шимейн сразу узнала Гейджа: немногие мужчины могли похвастаться таким безукоризненным телосложением.

Однажды Шимейн уже довелось увидеть хозяина нагим — в полутемной комнате после ночного купания. Шимейн тогда в смущении убежала, но на сей раз она не собиралась выдавать свое присутствие. Она уйдет, прежде чем Гейдж приблизится к дому, а до тех пор будет любоваться им. Теперь желание вытеснило девичье любопытство.

Луна не проникала под крышу веранды, однако освещала обнаженное и блестящее тело Гейджа. Шимейн чувствовала, как ее переполняет сладостное томление при виде его наготы. Хорошо бы каким-то чудом Гейдж заметил ее и позвал к себе!

Выбравшись на берег, Гейдж взял полотенце, оставленное на камне. Вытеревшись торопливыми движениями, он повесил полотенце на шею и подобрал одежду. Шимейн бесшумно скользнула в дом, беззвучно закрыв за собой дверь. Она успела подняться к себе к тому времени, когда в коридоре раздался скрип половиц. Ее сердце забилось в тревожном предвкушении — он поднимется к ней! Внезапно свет в коридоре померк, и Шимейн поняла, что Гейдж приходил только за свечой. У нее подкосились ноги, и она в бессильном разочаровании рухнула на постель.

Глава 13

Днем, когда Эндрю спал, а его отец работал в мастерской, в доме воцарялась тишина. После поездки в город прошло три дня. Покончив с делами, Шимейн на цыпочках вошла в детскую проверить, спит ли малыш. Он крепко спал, обняв сшитого Шимейн тряпичного зайца. Дыхание ребенка было ровным и глубоким — очевидно, он проснется еще не скоро.

Собрав в корзинку грязное белье, Шимейн прошла к ручью, присела на камень и принялась отстирывать перепачканные на коленках штанишки Эндрю. Птицы веселыми трелями славили весну. Радостно вздохов, Шимейн запрокинула голову, пытаясь разглядеть в верхушках деревьев чудесных певцов, наполняющих лес нежными звуками. Их щебет сливался с негромким журчанием ручья, в небе виднелись стаи диких уток и гусей, неутомимо стремящихся на север. Белоснежные цапли взмахивали крыльями или бродили по берегу в поисках пищи.

Глубоко вдыхая воздух, напоенный ароматом смолы, Шимейн залюбовалась окружающим пейзажем.

Высоко над верхушками сосен и зеленеющих дубов по лазурному небу плыли пушистые облака, словно корабли по морю. На противоположном берегу ручья молодой олень боязливо высунулся из кустарника, но заметил Шимейн и бросился обратно, подергивая куцым хвостиком.

Неожиданно прозвучавшее в этом раю приглушенное конское ржание насторожило Шимейн — звук доносился из глубин изумрудного леса, а не из сарая за домом. Она всмотрелась в даль, ожидая, когда глаза привыкнут к полумраку, и наконец увидела неподалеку оседланного гнедого жеребца, привязанного к дереву. Беспокойство закралось в душу Шимейн, по спине поползли мурашки, когда она заметила подкрадывающегося к ней мужчину в светлой рубашке и темных бриджах. Вынужденная в течение нескольких месяцев с ужасом лицезреть эту крепко сбитую фигуру, Шимейн без труда узнала Джейкоба Поттса.

Удивленно ахнув, она вскочила. Поттс застыл на месте. Расставив ноги, он вытянул вперед руки, обхватил обеими ладонями рукоятку кремневого пистолета и прицелился. Он хочет убить ее!

Шимейн мгновенно осознала собственную беспомощность: защититься было абсолютно нечем. Оставалось только отбежать подальше, прежде чем враг выстрелит. Она сорвалась с места, но не успела сделать шаг — выстрел перебил щебет птиц, которые поднялись в небо беспорядочной стаей. Пуля просвистела мимо, поцарапав Шимейн. Вскрикнув от боли, она прижала ладонь к левому боку, чувствуя, как под пальцами проступает и сочится горячая влага. Превозмогая боль, она поспешила к дому, испуганно оглядываясь через плечо. Поттс перезаряжал пистолет, и Шимейн знала, что он бросится за ней в погоню, твердо решив добить жертву.