Мы останавливаемся у ограждения, и Матвей встает лицом к воде. Несмотря на сгущающиеся сумерки, я вижу, как непросто ему дается признание. Но не решаюсь сказать ни слова.
— Спустя год я наконец собрал нужную сумму, мы назначили дату. Да она даже платье заказала, — отчаянно произносит он. — И за неделю до свадьбы Ксения пропала. Просто прислала смс о том, что у нее теперь другая жизнь, чтобы я ее не искал. Я тогда чуть с ума не сошел. Ходил в полицию, звонил ее родителям — все без толку. А через пару дней генеральный вызвал меня к себе и молча показал документы, по которым выходило, что я не только подставил фирму, слив конфиденциальные данные конкурентам, но и украл деньги с одного из счетов.
Он замолкает, а я не могу не то что слово сказать — даже дышать. Это каково же ему было пережить подобное? Становится так больно и обидно за Матвея, как за себя. И я не нахожу ничего лучше, как просто обнять его в знак поддержки. Мой бородач — а теперь он точно мой — прижимает меня к себе и кладет голову мне на плечо.
— Мне помог отец. Смог замять дело, уладить с деньгами, но после этого отказался видеть меня, сказав, что я разочаровал его, — надломленно произносит он.
— А мама?
— Она поддержала отца. В их картине мира нет места ребенку, который подводит и позорит фамилию.
— Прости, если бы я только знала, — шепчу, прижимаясь крепче. По его голосу и выражению лица чувствуется, что боль притупилась, но не прошла полностью.
— Нет, я рад, что рассказал, — говорит он, отпуская меня. — Я зарекся подпускать кого-то близко. Но ты… Наташ, ты сломала мой шаблон. С каждой встречей я все больше увлекался тобой. И сам не заметил, как втрескался по уши. Если бы я не струсил тогда, у твоего дома. Столько времени потеряли, — с горечью произносит он.
— Но еще не поздно все исправить, — пытаюсь улыбнуться, смахивая непрошенные слезы.
— Наташ, ты чего? — тут же реагирует Матвей. — Плачешь? Боишься? Не надо, моя хорошая. Я не уйду! Обещаю!
— Нет, я. — хлюпаю носом и утыкаюсь ему в грудь, бессовестно пачкая рубашку тушью. — Я же не знала.
— Ничего, — говорит он, гладя меня по спине. — Теперь между нами больше нет секретов.
Какое-то время мы стоим, просто обнимаясь. Мне и спокойно, и неспокойно одновременно. Спокойно, потому что теперь знаю все, а неспокойно. потому что, оказывается, видеть, как больно любимому человеку, тоже больно.
— Так Андрей нашел Ксению? — вдруг спрашиваю то, что не дает покоя.
— Нашел. Как оказалось, она неплохо устроилась.
— И у нее были доказательства?
— Были. Она всегда была умной. Подстраховалась на всякий случай.
— И ты не. виделся с ней?
— Зачем? — удивляется Матвей. — Она предала меня. К чему мне встречаться с ней?
— Разве ты не хотел знать, почему?
— А это важно? — устало спрашивает мужчина. — Важна причина, если тебя просто уничтожили, растоптали и выбросили?
— Но ты получил доказательства?
— Да, Игорь Валерьевич помог.
— Малашов? — удивляюсь я.
— Да. Когда меня подставили, мне пришлось уволиться. Тогда от меня много кто отвернулся. Хотя официального дела не завели, но слухи все-таки ходили. Так что найти работу в этой сфере было непросто. Только Игорь Валерьевич наплевал на все и поверил в меня. Мы были знакомы по одному из проектов. И когда случайно столкнулись в одной кофейне и разговорились, он предложил работу. Первое время он очень поддерживал меня. Можно сказать, заменил мне отца.
— И ты не мог отказать ему, да?
Матвей смотрит беспомощно в ответ.
— Прости, но да. Я должен был довести до конца начатое. Потому что пообещал ему. Прости, что втянул тебя в тот скандал.
Обнимаю его и с удовольствием вдыхаю его запах. Мой мужчина. Теперь у меня нет никаких сомнений в этом.
— Я ведь не просто так попала в «НефтеПром»? — задаю вопрос, который уже давно меня мучает. Матвей напрягается на долю секунды, но я все же успеваю это почувствовать.
— Не просто так.
— Это все ты, да? — тихо спрашиваю я.
— Ярослав. Когда я вернулся в Москву, то, как и обещал, приехал к нему в гости. Один. Вересов не спрашивал почему. Спросил лишь, жалею ли я, что ты не со мной. Мы никогда не были особенно близкими друзьями. Так, пересекались по работе несколько раз, нашли общий язык и время от времени участвуем друг у друга в некоторых мероприятиях. Поэтому я не придал значения тому вопросу и вернулся к работе в «НефтеПроме», где в основном и работаю, если нет выездных проектов или проверок. А спустя всего несколько дней Ушаков попросил меня провести вместо него собеседование для нового аналитика. Я понятия не имел, что это будешь ты, пока не узнал имя и фамилию.
— Ты не выглядел растерянным, — возражаю ему.
— Что ж, это радует. Потому что мне казалось, что моя выдержка вот-вот рухнет. Ведь я не поверил, что такие совпадения бывают!
— Решил, что я тебя преследую?
— Нет, конечно. Я сразу догадался, что это Яр постарался. Вот только дозвониться до него смог лишь через неделю. Он даже отпираться не стал. Сказал — не благодари. И все… — с одной стороны надо бы злиться, что меня снова использовали, но с другой — я отлично понимаю, что не устрой Ярослав это, мы бы могли и не встретиться больше. — Я собирался тебе рассказать, — продолжает Матвей. — Правда. Но когда услышал, как ты восторгаешься новой работой в разговоре с коллегами, не смог. Прости. — замолкает он.
А у меня всплывает в памяти тот день. Я помню тот разговор — мне тогда еще показалось, что Матвей как-то странно смотрел, словно решался на что-то очень важное.
— Почему не смог? — спрашиваю.
— Ты ведь мечтала о такой возможности, о работе, где ты сможешь расти и совершенствоваться, — отвечает он. — Я решил не мешать тебе. И просто отойти в сторону.
— Так ты поэтому вел себя настолько отстраненно? — доходят до меня его слова. Волошин виновато улыбается. Хотя улыбкой это можно назвать с большой натяжкой. А в глазах я вижу если не страх, то, совершенно точно, опасения. Он боится, что я оттолкну его после этого? — Л — логика, — качаю головой. — Можно ведь было поговорить.
— И ты бы выслушала меня?
Как ни неприятно, но приходится признать, что он прав. Если вспомнить, как я воспринимала его в то время, скорее всего, психанула бы и уволилась сразу же.
— Вот и я так думаю… — продолжает он. — Ты стояла так близко, но вместе с тем была такой далекой, — мужчина замолкает. — Я смотрел и понимал, что не имею права портить тебе жизнь. И постарался держаться подальше. Пока Ушаков внезапно не уехал в командировку, предварительно упросив присмотреть за его отделом.
— Тоже по просьбе Ярослава?
— Полагаю, что да. Хотя он так и не признался в этом. А потом Лиля пришла в офис, и вы столкнулись. — хмурюсь, вспоминая тот день и свои эмоции. — Тогда я впервые заметил в твоем взгляде ревность.
— Какая самоуверенность, — ворчу, отворачиваясь от него. Но мой мужчина упрямо возвращает мой взгляд к себе — мягко и настойчиво. — И решил попросить свою подругу подыграть?
— Да, — просто отвечает он. А я даже злиться на него не могу. Потому что сейчас мы вместе. И это самое главное.
Матвей прижимает меня к себе и оставляет легкий поцелуй на виске. Мы так и стоим — между фонарями, в сгустившихся сумерках, в обнимку. Мне до сих пор не верится, что все оказалось таким. простым и сложным одновременно. И главное — взаимным. У меня словно крылья за спиной выросли после прояснения всех моментов.
— Ты, наверное, замерзла, — неодобрительно говорит он, трогая мои руки. — Идем, отвезу тебя домой.
— Домой? — хрипло переспрашиваю я.
Мы встречаемся взглядами, и нас снова коротит.
— Домой. Не хочу тебя торопить, но жить у Глеба ты больше не будешь, — медленно произносит он.
— А ты откуда знаешь? — изумленно спрашиваю я. Матвей лишь многозначительно молчит.
— Опять Ярослав, да?
Мне бы возмутиться, что он решает за меня, но, черт возьми, мне так это нравится. Нравится, что мужчина берет все в свои руки и вот так просто заявляет права на меня.
