– И какой же выберешь ты?
Зря он задал свой вопрос таким тоном. Тем самым, с едва заметной тонкой иронией, которая являлась визитной карточкой лорда де Марка – любителя нарушать «тихую» придворную жизнь. Иронией, лишающей надменности первых красавиц королевства и вызывающей неудержимую ярость щеголей, считающих себя неотразимыми.
Теперь я уже не сомневалась, что созвучность имени нашего нанимателя и любителя кошек, роль которого довольно удачно пытался сыграть кто-то из его приближенных, не является случайностью.
И лишь одно меня смущало, чтобы я окончательно поставила знак равенства между этими двумя людьми. У лорда не было шрама, а чтобы прикрыть то, что очень сильно уродовало лицо сидящего неподалеку мужчины, нужно было быть не просто магом. А очень сильным магом. Узнай хоть кто-нибудь, что Арадар пользуется иллюзией, его репутации пришел бы конец.
– Но только не Диск судьбы. – Я улыбнулась насколько могла язвительно. – Потому что среди любителей таких игрушек уже давно ходят слухи о том, что отколовшийся осколок изменил свойства артефакта. А тем, кто очень хорошо разбирается в диковинках, известно и то, что эти слухи правдивы. И остается…
– Око желаний! – А вот теперь в голосе Алекса не было ничего, кроме щенячьего восторга.
Про разгоравшееся в его глазах пламя азарта можно было и не говорить. Вряд ли хоть кто-нибудь мог найти слова, чтобы убедить его в том, что самое лучшее, что он может в этой ситуации сделать, – отказаться от затеи прямо сейчас. Пока не стало слишком поздно.
А то, что мы не сможем отказаться от этого предложения, как только Марк подтвердит предположение дракона, он понимал не хуже меня.
И это не оставляло шансов мне. Даже если я и полностью осознавала всю безрассудность того, во что мы ввязывались. Но я знала, что означала серебряная кайма на крыльях его дракона. И это однозначно определяло мое решение. Хочу я того или не хочу, но я последую за Алексом. В надежде успеть спасти его.
– Как жаль, что так же просто мне не удастся определить заказчика этой штучки. – Если бы я могла шипеть, именно так и сделала бы.
То, что Марк не отступится от заказа, становилось ясно, стоило лишь на него посмотреть. И он отправится в путь, даже если его сопровождать будет лишь один Ньялль. А последнему было все равно, куда следовать, лишь бы быть с тем, кому он служит. И служение это было безоговорочным и не знающим сомнений.
И хотя судьба этих двоих меня совершенно не интересовала, что-то заставляло меня предостеречь их от глупостей. Странно, что такие мысли возникали у меня в отношении совершенно незнакомых мне людей, вся заслуга которых сводилась к тому, что они помогли мне бежать.
– Для тебя это так важно? – с любопытством уточнил у меня Марк, уже понимая, что в нашем согласии можно не сомневаться.
– А тебе неинтересно, от чего потом придется мир спасать? – огрызнулась я, прекрасно зная, что все совсем не так, как я сказала.
Этот артефакт был создан моими предками. История не сохранила ни имени творца этого чуда, ни данных, ради какой цели появился этот странный шар. Он был не очень большим – легко умещался на детской ладошке, – но довольно тяжелым. Как ни пытались определить, какие именно камни стали основой для создания Ока, сделать это никому не удалось. Настолько сильно изменились свойства этой игрушки. Когда он признавал право своего нового владельца на единственное, но самое сокровенное желание, внутри заполненной волнующейся дымкой сферы проступали очертания человеческого глаза. И если верить хроникам, в которых описывалось действие артефакта, мало кому удавалось выдержать равнодушный взгляд того, кто смотрел через него.
– Это означает – нет?
Единственное, чего я не понимала, глядя на него, – откуда в нем было то глубочайшее спокойствие, с которым он слушал все, о чем я говорила. Почему не смутился, когда я задала вопрос, который вряд ли не звучал в его собственных мыслях. И почему, несмотря ни на что, я не ощущала опасности в том, что происходило.
– Это означает – да.
Я нашла в себе силы никак не отреагировать на кивок, в котором была простая констатация факта, без малейшего следа удовлетворения. Но когда заметила, с какой безграничной радостью смотрит на меня Алексей, поняла: если я задержусь здесь еще немного, кто-то очень сильно пожалеет, что меня спас. И опять, не зная причин, я была уверена в том, что не хочу уходить.
– Ты не мог бы показать мне мою комнату?
Я обратилась к Марку, а не к дракону. Не потеряв еще надежды на то, что, оставшись с ним наедине, смогу узнать хоть немного из того, что меня волнует.
– Конечно. – Он поднялся со ступеньки и, дождавшись, когда Ньялль спустится вниз, взглянул на меня. И вновь спокойствие в его глазах никак не соответствовало моим представлениям о тех чувствах, которые он должен был испытывать. Ну не настолько же он глуп, чтобы не понимать того, чего я добиваюсь. – Став хозяином этого дома, – с какой-то поразительной обыденностью начал он, идя впереди меня, – я здесь кое-что перестроил. Так что внешне он все та же лесная избушка, а внутри – небольшая крепость. К тому же, перебираясь сюда, теперь не приходится лишать себя маленьких удовольствий, например возможности в любой момент принять ванну.
– Я уже начинаю тебе завидовать.
Он продолжал вызывать у меня противоречивые чувства. И с этим я ничего не могла поделать.
– Этот дом – одно из двух мест в этом мире, где я могу быть самим собой. – И вновь это не просто слова, а словно бы часть исповеди или внутреннего разговора с самим собой. Когда не нужно никому и ничего доказывать. – Зимой, когда пурга воет за дверью, а ты сидишь у разожженного камина и, скользя взглядом по огненным переливам, не ощущая ни тяжести прошлого, ни неизведанности будущего, вдруг понимаешь, что ничто не имеет смысла. Кроме пламени, завывания метели и тебя самого с бокалом подогретого вина. Но все меняется, когда приходит лето. И тогда весь мир открывается тебе в пьянящем аромате цветов, чарующей темноте ночного неба, предрассветном вскрике встревоженной птицы. И единственное, чего ты не желаешь в этот момент, – одиночества.
С каждым новым мгновением я все меньше понимала, какие чувства возникают во мне при взгляде на него. И это было не столько странно и необычно, сколько пугающе.
В моей жизни были мужчины. Они заботились обо мне, учили быть сильной и независимой в мире, который принадлежит им. Пытались покорить меня или приручить, искали моего внимания, вызывали в моей душе то ненависть, то безразличие, то влюбленность.
Они были разными. О ком-то я помнила, несмотря на пролетевшие после встречи годы. Кто-то если и оставил в моей памяти след, то настолько незаметный, что стал скорее тенью воспоминания, чем чьим-то образом. Для кого-то дверь моего дома оставалась всегда открытой, другие же не были для меня желанными гостями. Но ни один из них, кроме, конечно, Ренарда, не стал для меня чем-то более значимым, чем друг или возлюбленный. Впрочем, связавшая меня с графом ниточка была объяснима и понятна. Что же было здесь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
