— Прости, я всего на пару минут зашел, — добавляет Вадим. — Надо бежать. У меня куча дел, которые надо делать срочно, которые я отодвинул на время, пока тебе угрожала опасность. А ты постарайся отдохнуть и не волноваться лишний раз. Твоя новая охрана — Павел и Дмитрий. Они отвезут тебя к маме, как только позвонят, что можно её повидать. Не скучай, малыш. Я вернусь сегодня вечером.
— Хорошо, — соглашаюсь. — Спасибо ещё раз, Вадим.
Доев завтрак, я принимаю душ, одеваюсь в нормальную одежду — выбираю просторные брюки с накладными карманами и трикотажный лонгислив — и спускаюсь на первый этаж.
Амелия вскакивает с дивана в гостиной и с криками радости несется ко мне. Вот уж не думала, что она так соскучится. Вместе с ней с дивана около стены поднимаются молчаливые охранники в костюмах. Мы вместе выходим из дома и гуляем по участку. Шкафы с антресолями следуют за нами на расстоянии десяти метров.
— И зачем они за нами ходят? — в какой-то момент я высказываю свое удивление Амелии — Тут же все и так охраняется…
— У них приказ, а приказы надо выполнять, — серьезно отвечает она. — Папа им платит хорошие деньги, чтобы они тебя от пули закрыли в случае чего.
Ну, наверное, так правильно. Не мне судить. Но это и не плохо. Раз у них распоряжение отвезти меня в больницу, как только будет можно, значит, они и его выполнят с такой же собачьей преданностью.
Мы продолжаем гулять. Амелия упорно расспрашивает меня о работе ветеринара и о том, как им стать. Я честно ей рассказываю, и она ловит каждое слово.
— Ты что, ветеринаром удумала стать? — спрашиваю, не устав наконец от этого допроса.
— Мне восемнадцать вот-вот исполнится, а я после школы так никуда и не поступила. Но папа устроит, мне только надо выбрать, — тараторит она. — Я на тебя посмотрела и поняла, что это круто — лечить животных! Вообще ты спасаешь жизни, это просто бомба. Я тоже захотела заниматься чем-то полезным. Для врача я людей недолюбливаю. А вот животных люблю. И я до сих пор помню, как ты меня выгородила перед отцом, когда Агата заболела. Не представляю, что бы он со мной сделал, если бы не вступилась.
— Да ничего бы не сделал, — машу рукой. — Вадим не злой человек.
— Не скажи… — Амелия качает головой, а потом поворачивается на звук открывающихся ворот. — О-оу…
Последнее говорит с таким видом, будто нам всем тут смерть пришла. На участок въезжает темно-вишневый Порш Кайен. Тоха бы точно на такой машине не приехал. Вадим тоже предпочитает черный. Тогда… Догадка пронзает и меня длинной ледяной иглой сквозь весь позвоночник. Но что уж. Однажды это должно было случиться.
66. ♀
Валерия
Темно-вишневый Порш Кайен останавливается у дома, и из него выходит стройная женщина с приятными чертами лица и очень ухоженными волосами. На ней дорогое длинное платье роскошного оливкового цвета. В глазах читается уверенность. Я понимаю, кто это, ещё до того, как Амелия тихо произносит:
— Мама.
Женщина оглядывается и находит нас взглядом. Смотрит на Амелию, расплывается в улыбке и раскрывает объятия. Амелия тут же срывается к ней, будто забыв обо всем на свете, и обнимает с такой радостью, что мне становится тепло от этой картины.
— Привет, дочка, — говорит женщина, поглаживая Амелию по голове. — Ты скучала?
— Конечно, скучала, мама, — отвечает Амелия, а потом отстраняется и кивает в мою сторону. — Познакомься, это Лера!
Женщина переводит взгляд на меня, её улыбка становится шире, но в глазах появляется оценивающий блеск.
Тоже подхожу. Странно встречаться лицом к лицу с женой мужчины, который с тобой спит. Амелия сказала, что у них брак по расчету, но женскую ревность ведь никто не отменял?
После вчерашнего я уже не могу сказать, что сама не выбирала роль любовницы. Но от мыслей о Вадиме у меня что-то щемит за грудиной, он стал мне дорог и ценен, так что… Я ровно смотрю на Ханну, готовая отстаивать свое право быть рядом с её фиктивным мужем.
— Валерия, я о вас наслышана, — добродушно улыбается Ханна. — Я рада, что Вадим нашел женщину по душе.
Не показываю вида, что удивляюсь, и приглашаю гостью в дом. Внутри, у входа, нас встречает Света, которая, увидев Ханну, сразу густо краснеет. Видимо, её смущает сама ситуация: жена и любовница Вадима оказались под одной крышей.
Я провожаю Ханну к диванчикам по центру гостиной, предлагаю присесть. Амелия светится от счастья, а Ханна с достоинством принимает мое предложение.
— Чай, кофе? Может, воды? — спрашиваю доброжелательно.
— Кофе, пожалуйста, — отвечает Ханна с лёгкой улыбкой.
— И мне тоже, — добавляет Амелия, устроившись рядом с матерью.
Мне не приходится повторять, Света уясняет суть заказа и отправляется выполнять. Вскоре выносит поднос с напитками в гостиную и ставит его на журнальный столик.
— Спасибо, — Ханна берёт чашку, делает небольшой глоток и чуть прикрывает глаза, наслаждаясь вкусом, а потом продолжает спокойным ровным тоном: — Валерия, я не знала, какая вы из себя, но была уверена, что вам тут самое место. А теперь, повидавшись с вами, рада, что Вадим нашёл кого-то, кто действительно ему важен.
Её слова звучат искренне, но я всё равно чувствую себя неловко.
— Я… благодарна вам за поддержку, — отвечаю тихо, не зная, как ещё реагировать. — Только… вы уж простите. Но странно, не находите, желать мне счастья со своим мужем?
Не знаю, зачем это говорю. Видимо, чтобы удостовериться, что со стороны Ханны у меня не будет проблем. Она улыбается, и её взгляд становится теплее.
— Наш брак был политическим ходом. Фикцией, — признаётся она. — Миле было пять, когда погиб мой муж-поляк, её биологический папа. Мой отец попал в неприятности. Он был бизнесменом, но, видимо, не совсем честным. Его обвинили в финансовых махинациях. Он знал, что ему грозит тюрьма, и попросил помощи у знакомых из России. Так меня и выдали замуж за Вадима, чтобы мы с Амелией легализовались здесь и точно не попали в переплет в Польше.
Она смотрит на меня, будто оценивая мою реакцию, и, не дождавшись возражений, продолжает:
— Вадим очень хороший человек. Он все наши сколько… лет тринадцать, может, чуть больше, заботился о нас, — продолжает Ханна. — Купил мне дом в Петергофе, оплачивал все счета, охрану, прислугу. Он из тех, кто держит слово, которое дал.
Её голос становится теплее, но в нём слышится лёгкая грусть.
— Я никогда не любила Вадима, а он никогда не любил меня, но всегда относился к нам с уважением и Амелию растил как свою, — она одаривает дочь укоризненным взглядом. — Несмотря на то, сколько проблем она ему доставляла.
Амелия в ответ на это закатывает глаза.
— Я пересмотрела свои ценности, — бурчит недовольно и скрещивает руки на груди. — Взялась за ум, мам.
— Так между вами… никогда?.. — не могу удержаться от пикантного вопроса.
Ханна качает головой.
— Никогда. Между нами не было отношений в привычном смысле. Мы практически и не жили вместе. Наше с дочкой присутствие в доме раздражало Вадима, и он очень быстро отселил нас в собственный дом, — искренне говорит она. — Но надо отдать ему должное, сделал всё, чтобы мы с Амелией ни в чем не нуждались.
Внутри растекается волна обволакивающего тепла. Я не разрушала семью. Я знала это и раньше, но одно дело знать заочно, а другое — услышать от участницы этой истории.
— А сейчас, когда Амелии почти восемнадцать, — добавляет она, — мы договорились, что развод будет оформлен сразу, как она станет совершеннолетней. Разведемся без суда, достаточно заявлений с обеих сторон. Свое я уже подала. Я не держу зла, Лера, и хочу, чтобы Вадим был счастлив. С тобой.
Я молчу, обдумывая её слова, а Ханна берёт мою руку и смотрит мне в глаза.
— Он счастлив с тобой. Это заметно. Он стал другим, когда ты появилась, Лера. Береги его, — говорит Ханна так искренне, что мне становится чуть теплее на душе.
В этот момент с улицы слышится, что у дома остановился ещё один автомобиль. Входная дверь открывается, и в гостиную заходит Вадим. Его взгляд мгновенно становится суровым, как только он видит Ханну.
