Я знал, как Поппи себя чувствовала. Несмотря на то, что рак высасывал из нее жизнь, ее убивала боль членов ее семьи и тех, кто любит ее. Когда я затихал, расстраивался, ее яркие зеленые глаза тускнели. Когда я позволял злости снедать меня, я видел усталость на ее лице.
Усталость быть причиной боли других.
Продолжая крепко сжимать ее руку, я отвернул взгляд к окну. Мы проезжали повороты из города. Поднеся наши соединенные руки ко рту, я прижался в поцелуе к нежной коже Поппи. Когда мы проехали знак побережья, тяжесть заполнила мою грудь, и я повернулся к Поппи.
Она уже улыбалась.
— Ты везешь меня на пляж, — сказал я утвердительно.
Поппи кивнула.
— Твое второе любимое место.
Я думал о вишневых деревьях в цвету. Представлял, как мы сидим под нашим любимым деревом. И нетипично для себя послал молитву, что она продержится дольше. Поппи должна увидеть деревья полностью в цвету.
Она должна продержаться как можно дольше.
— Так и будет, — внезапно прошептала Поппи. Я встретился с ее взглядом, и она сжала мою руку, как будто услышав молчаливую мольбу. — Я увижу их. Я так решила.
Тишина повисла между нами. Ком формировался у меня в горле, когда я тихо подсчитывал месяцы, когда деревья в роще зацветут. Около четырех.
Нет времени на все.
Внезапно рука Поппи напряглась, когда я посмотрел в ее лицо, то снова увидел боль. Боль молчаливо говорила мне, что ей больно, потому что больно мне.
Сглотнув комок в горле, я сказал:
— Значит увидишь. Богу лучше не вставать у тебя на пути, когда ты так решительна.
И как будто сработал переключатель, ее боль исчезла, сменившись чистым счастьем.
Я устроился на своем сиденье, наблюдая, как мир снаружи проносился одним пятном перед глазами. Я был потерян в собственных мыслях, когда услышал:
— Спасибо тебе. — Это был тихий голос, едва шепот. Но я закрыл глаза, ощутив, как рука Поппи расслабилась.
Я не ответил, она и не хотела, чтобы я отвечал.
Заиграла еще одна песня и как будто ничего не произошло, голос Поппи заполнил машину и не затихал. Оставшуюся часть пути я держал ее за руку, пока она пела.
Убедившись, что я впитал в себя каждую ноту.
Когда мы прибыли на побережье, первое, что я увидел, был высокий белый маяк на краю обрыва. Денек был теплым, казалось, похолодание прошло, а небо было ярко-голубым.
На небе едва виднелись облака, солнце сияло высоко, освещая своими лучами тихую воду. Поппи припарковала машину и выключила двигатель.
— Я согласна, — это и мое второе любимое место, — сказала она.
Я кивнул, наблюдая за несколькими семьями, которые сидели на мягком песке. Дети играли, морские птицы кружили, в ожидании выброшенной еды. Несколько взрослых прислонились к дюне, читая. Кто-то сидел расслабленно с закрытыми глазами, упиваясь теплом.
— Помнишь, как мы приезжали сюда летом? — спросила она, радость наполнила ее голос.
— Ja, — прохрипел я.
Поппи указала под пирс.
— И вон там поцелуй семьдесят пять. — Она повернулась ко мне и рассмеялась над воспоминанием. — Мы улизнули от наших семей, чтобы встать под пирсом, просто чтобы ты мог поцеловать меня. — Она коснулась своих губ, глаза были расфокусированы, потерянная в воспоминаниях. — Ты был на вкус как соленая вода, — сказала она. — Ты помнишь это?
— Ja, — ответил я. — Нам было по девять. Ты была в желтом купальнике.
— Да! — сказала она, хихикнув.
Поппи открыла дверь, оглянувшись назад, на ее лице был чистый восторг, и она спросила:
— Ты готов?
Я вылез из машины, теплый ветер сдул волосы с моего лица. Сняв резинку с запястья, я убрал волосы с лица и заплел пучок, и отправился к багажнику, чтобы помочь Поппи с тем, что она привезла.
Когда я посмотрел в большой багажник, то увидел, что она взяла корзину для пикника и еще один рюкзак. Я понятия не имел, что в нем.
Я вытянул руки, чтобы забрать у нее все, когда она попыталась унести все сама. Она отдала мне вещи, затем неподвижно остановилась.
Ее неподвижность вынудила меня поднять взгляд, я нахмурился, увидев, что она изучает меня.
— Что? — спросил я.
— Рун, — прошептала она и коснулась моего лица кончиками своих пальцев. Она провела ими по моим щекам и лбу. Наконец, ее губы растянулись в широченной улыбке.
— Я могу видеть твое лицо.
Встав на носочки, Поппи игриво дернула мои волосы, собранные в пучок.
— Мне нравится, — объявила она. Глаза Поппи изучали мое лицо еще немного, затем она вздохнула: — Рун Эрик Кристиансен, ты осознаешь, насколько ты идеально красив?
Я опустил голову, в этот момент она провела руками по моей груди, и я встретился с ней взглядами.
— Ты понимаешь, какие глубокие чувства у меня к тебе?
Я медленно покачал головой, нуждаясь услышать ее слова. Она расположила мою руку над своим сердцем, а свою руку над моей. Под моей ладонью был ровный ритм, который стал быстрее, когда наши взгляды встретились.
— Это как музыка, — объяснила она. — Когда я смотрю на тебя, когда ты прикасаешься ко мне, когда я вижу твое лицо... когда мы целуемся, мое сердце поет песню. В ней поется, что я нуждаюсь в тебе как в воздухе. В ней поется, что я обожаю тебя. Что я нашла свою идеальную недостающую половинку.
— Поппимин, — сказал я тихо, и она прижала палец к моим губам.
— Послушай, Рун, — сказала она и закрыла глаза. Я тоже. И я услышал. Услышал ее так громко, как будто это было рядом с моим ухом. Ровные удары — наш ритм. — Когда ты рядом мое сердце не бьется, оно парит, — прошептала она, как будто не хотела нарушать звук. — Я думаю, что сердечный ритм — это как песня. Думаю, что также как в музыке нас привлекает к определенной мелодии. Я слышу песню твоего сердца, а ты моего.
Я открыл глаза. Поппи стояла и улыбалась, показывая свои ямочки на щеках, и раскачивалась в ритм. Когда открыла глаза, милое хихиканье соскользнуло с ее губ. Я наклонился и обрушил свои губы на ее.
Поппи обняла меня за талию, крепко держась за мою футболку, пока я медленно двигал своими губами напротив ее губ, прислонив ее к машине и прижав свою грудь к ее телу.
Я слышал эхо ее сердцебиения в своей груди. Поппи вздохнула, когда я скользнул своим языком по ее. Ее руки усилили хватку на моей талии, она прошептала:
— Поцелуй четыреста тридцать два. На пляже с Руном. Мое сердце почти взорвалось.
Я тяжело дышал, когда пытался взять себя в руки. Щеки Поппи раскраснелись, и она дышала так же тяжело, как и я. Мы так и стояли, просто дышали, пока Поппи не оттолкнулась от машины и поцеловала меня в щеку.
Повернувшись, она подняла рюкзак и перекинула его через плечо. Я двинулся забрать его, но она сказала:
