Из-под смоляной челки меня сверлили карие ненавидящие глаза. Что ж, переходим к стадии демонстраций. Продолжая что-то говорить, повернулась к Кьену спиной. Видно, малыш только этого и ждал, поскольку через секунду почувствовала за спиной рывок и звук падающего тела. Обернулась: мальчик катался по полу, с хрипом пытаясь отодрать от горла душившую его цепь. Выждав еще пару мгновений чисто в воспитательных целях, я дала цепи приказ ослабить хватку. Кьен прекратил хрипеть, судорожно глотая воздух.
– Убедился? – Мой насмешливый голос вогнал мальчика в краску. – Итак, поясняю тебе суть предстоящей службы.
Я сняла в гостинице комнату, соседнюю с моей, отодвинула к стенам всю мебель и начала обучать подрастающее поколение всему, что могло пригодиться мне в дальнейшем. Три первые недели Голой луны я гоняла бедного Кьена так, как этого не сделал бы ни один сержант в армии. Я учила его бою на мечах, помогая усваивать знания в три раза быстрей с помощью магии, улучшала его собственные способности владения метательными кинжалами, увеличивала его гибкость, скорость реакции, изворотливость, показывала ему техники концентрации сил и медитации. К концу этого срока мальчик уже почти перестал окидывать меня ненавидящими взглядами, втянулся в учебу, овладевая знаниями почти с радостью. Я удовлетворенно хмыкала и увеличивала темп в несколько раз, снова и снова укладывая заносчивого подростка на лопатки. После каждой тренировки малыш засыпал, изможденный нечеловеческой нагрузкой, даже не снимая промокшую насквозь одежду. Я раздевала его, омывала худенькое тело губкой с травяным настоем, который помогал восстановить силы и снимал усталость, укладывала его под одеяло. Пусть Кьен был нужен мне всего лишь для одного задания, я впервые заботилась о каком-то чужом существе, и, должна признать, все было не так страшно, как я себе воображала. Но потом мой взгляд падал на запястья, закованные плотными кожаными наручами так, чтоб не были видны проклятые браслеты, и все хорошее настроение как рукой снимало. Хмыр!
– Сколько тебе лет? – спросила я в один из дней, пока мы переводили дыхание и пили чай перед следующим этапом упражнений.
Мне действительно было любопытно. Достаточно хрупкий на вид мальчик оказался на удивление крепким и выносливым, я ожидала от него меньшего, когда собиралась сделать своим помощником. Аура чистая, немного хитрости, есть склонность тянуть все, что плохо лежит, любовь к легкой жизни, которой, насколько я поняла, у него в принципе никогда не было. Цепкий ум, импонировавшее мне любопытство, темная полоса горечи по краю рисунка, боль потерь багряным цветком расцвела в правом нижнем углу.
– Семнадцать. Я пошел в отца, он тоже не отличался особой шириной плеч.
Он упомянул отца в прошедшем времени. Что ж, это объясняет красные цвета в ауре. Потеря близких всегда сильно влияет на людей, если только они не законченные извращенцы.
– А мать?
– Умерла, рожая мне мертвую сестру.
Вот почему подросток оказался на улице, почему начал воровать, обеспечивая себе существование. Да и на Инталионе оказался, скорее всего, скрываясь от обворованных преследователей, хоть и стоил проход вратами хмырову кучу денег, зато надежно.
Мы продолжали тренировки. Если будет настроение, после завершения задания я бы попробовала как-то исправить жизнь моего помощника. Его озлобленность на весь мир, колючая настороженность, отсутствие веры хоть во что-то хорошее не доведут его до добра. В один прекрасный момент такие мальчики попадают в передряги, из которых нельзя выбраться, ломаются и гибнут, как бабочки в огне. Мне было его жалко как сироте сироту, но пока он не был готов к выполнению моего задания, ни о какой жалости не могло быть и речи. Итак, по прошествии почти целого месяца, в двадцать седьмой день Голой луны, мы отправились грабить коллекционера Гарвина.
Две гибкие фигуры в темно-серых одеяниях перебрались через забор загородной резиденции. Я закрепила косу на затылке шпильками, чтобы волосы не мешали и не лезли в глаза. Кьена оставила под стеной высокого каменного здания среди сада с какими-то плодовыми деревьями, дав четкие указания и снабдив амулетами.
– Запомни, мальчик. В случае чего ты меня не знаешь и видишь первый раз. Пришел воровать фрукты, чтобы прокормить голодных братишек. Фруктов на всякий случай все же нарви, пусть лежат в мешке. Я в любом случае вывернусь, а вот тебя могут и убить, так что делай все в точности, как я сказала. Если что, постараюсь тебя вытащить.
Кьен кивнул, потом все же спросил:
– Зачем тебе меня вытаскивать? Я ведь пытался тебя убить.
Смотрю на него пристальным взглядом.
– Думаю, ты рассчитался со мной за это. А бросать напарников не в моих правилах. Если с рассветом меня не дождешься – беги в гостиницу. Ни секундой раньше.
Я шла по коридорам, наступая на сторожевые контуры, которыми, словно ковром, был устлан пол. В некоторых местах, где сигнализация была настроена более сложно и могла теоретически меня обнаружить, приходилось задерживаться и аккуратно расплетать чужие заклинания. Один раз мимо меня прошли бдительные охранники. Я перевела дыхание и откинула со лба челку, которая все-таки выбилась из тугой прически, несмотря на все шпильки.
Возле нужного мне кабинета я провозилась почти час, уговаривая сложный охранный контур пустить меня внутрь и не вопить на всю округу о вторжении посторонних. Наконец заклинание поддалось. Я попала внутрь кабинета Гарвина и осмотрелась. Да уж, защита тут была не в пример сложнее, чем в той части дома, через которую я сюда пробиралась. Магическое зрение различало ярко-красные нити, под разными углами пересекавшие комнату. Заодно и позволяло разглядеть на рабочем столе хозяина кабинета невзрачную потрепанную тетрадку, от которой разило магией. Других раритетов на книжных полках тоже хватало, но ни от одного из них не веяло волшебством, так что надо было пробираться к столу. Времени возиться с защитой больше не оставалось, скоро должно было светать, я слишком долго добиралась до кабинета, стараясь сохранить инкогнито. Придется идти так.
Я скользила между сторожевыми нитями, как змея, изгибаясь под невообразимыми углами, стоя на кончиках пальцев рук и ног, двигаясь по стене параллельно полу в тех местах, где это было необходимо. Давно уже не приходилось этого делать, но академическая выучка и тут не подвела. Наконец я уселась на стол Гарвина и взяла в руки драгоценную добычу, открыла обложку. Да, мне точно повезло: судя по первым строчкам, это был дневник какого-то мага гильдии, причем записи более чем тысячелетней давности. Я оглянулась на дверь. Замечательное творение неизвестного мага работало так, что, не подняв на уши весь дом, вынести оттуда тетрадку я никак не смогла бы. Придется выбросить ее в окно, выпрыгнуть следом и убраться, пока хозяин не проснулся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
