Читаем без скачивания Возвращение в темноте - Эрик Ластбадер

И тогда Кроукер сделал единственное, что могло спасти его. Подождав, пока преследователь снова замахнется башмаком для нанесения очередного удара, он резким движением выбросил вперед свою биомеханическую руку. Стальными пальцами ему удалось ухватиться за башмак и изо всех сил оттолкнуть его в сторону.

Неприятель упал на одно колено, но тут же извернулся и ударил Кроукера ногой прямо в лоб.

От неожиданного удара он чуть было не потерял сознание и повис на одной левой руке. Увидев это, его преследователь довольно хмыкнул. Он изготовился еще раз ударить свою жертву, но тут Кроукер разжал пальцы и упал вниз.

Однако он пролетел не более двух футов и упал на диагональную балку. Полуживой от удара, он прижался к балке и посмотрел вверх на своего врага. Замутившийся от боли взгляд скользнул по темному лицу и уперся в направленное на него дуло пистолета. По тому, как человек сжимал оружие, Кроукер понял, что он имеет абсолютно серьезное намерение выстрелить.

Ребенком Кроукер обожал игрушечную железную дорогу — поезда, вагончики, весь крошечный мирок, в котором они существовали, станции с маленькими раскрашенными металлическими фигурками пассажиров, запасные пути с деревянными шлагбаумами. Но больше всего ему нравился стук металлических колес по рельсам. В нем было что-то размеренное и оптимистическое. И вот теперь, вися на волосок от гибели, он снова услышал этот звук.

Должно быть, его потенциальный убийца тоже услышал его, потому что резко обернулся назад. К нему приближался высокий и стройный мужчина. Он несся с невероятной скоростью. Как во сне, Кроукер смотрел, как он скользит, словно конькобежец по льду.

Вот только никакого льда на мосту не было и не могло быть! Незнакомец легко скользил по металлическим перекрытиям, словно дух или демон, явившийся из потустороннего мира. Когда он на мгновение попал в полосу неяркого света, Кроукер заметил, что на ногах у него действительно были коньки, только роликовые.

Незнакомец держался удивительно прямо, хотя двигался с огромной скоростью. Это было очень странно. Левая рука была вытянута вперед, словно он собирался стрелять, но никакого оружия в руке у него не было. На открытой ладони лежал небольшой круглый темный предмет.

Незнакомец летел прямо на мучителя Кроукера, и тот, забыв о своей беспомощно распростертой жертве, навел пистолет на нападавшего.

Грянул выстрел, и в эту же секунду человек на роликовых коньках сбил стрелявшего с ног, и оба повалились, сцепившись, на бетонное покрытие. Конькобежец прижал два пальца к виску врага, и тот замер на месте, словно его внезапно парализовало. Запястьем другой руки конькобежец шлепнул его по лбу, потом разжал пальцы — на раскрытой ладбни зловеще блеснул темный камень. Не говоря ни слова, он прижал камень к груди противника. Человек стал задыхаться и биться всем телом, словно в судорогах.

Прижавшись к балке, Кроукер переводил дух, его мутило от боли, страха и избытка адреналина в крови, искры бешено кружились перед его глазами. Он чувствовал, как у него немеют мышцы, и понимал, что долго на этой узкой балке не продержится.

И тут он взглянул вверх и увидел склонившееся над ним лицо конькобежца — неясное и огромное, словно полная луна. Поцокав языком, он сказал:

— Матерь Божья! Ну и денечек выдался для вас, сеньор!

Это был Антонио Бонита.

Встав одной ногой на балку, за которую цеплялся Кроукер, он схватил его за руку и с удивительной легкостью вытащил на бетонное покрытие моста. Очутившись в безопасности, Кроукер обессиленно опустился на колени. Антонио Бонита молча присел рядом с ним на корточки.

Головокружение не прекращалось, и Кроукер низко опустил голову, упершись подбородком в грудь. Он сконцентрировался, восстанавливая силы.

Внезапно, без всякого предупреждения, Кроукер бросился на Антонио, выпустив стальные когти биомеханической руки. Однако противник ловко увернулся, скользя вокруг как стервятник. Укоризненно покачав головой, он погрозил Кроукеру пальцем. Потом один палец превратился в два, три, четыре пальца, между ними поблескивали темно-зеленые гладкие камни.

— Увы, не сегодня, сеньор. И вообще никогда!

Кроукер не мог отвести взгляд от камней, удивляясь их власти. Несмотря на предупреждения Эстреллы Лейес и собственный опыт с камнем духов, который дал ему Бенни, он выпустил Антонио из-под своего контроля.

Кроукер снова сел, пытаясь успокоиться и снять с себя невероятное напряжение. Его все еще мучила боль. Помолчав несколько секунд, он спросил:

— Зачем ты спас меня?

— Ты мне нравишься, — пожал плечами Антонио.

— Ты уже дважды спас меня. Твой брат тоже хотел убить меня!

— Откуда ты знаешь, что на уме у моего брата, сеньор?

— Я не знаю даже, что на уме у тебя. Зачем ты убил Соню?

Антонио ничего не ответил, равнодушно глядя на Кроукера, словно перед ним был подопытный кролик.

— А потом ты явился к ней в дом, притворяясь ее братом Карлито. Зачем?

— Мне хотелось своими глазами увидеть достопочтенного сеньора, — чуть насмешливо поклонился Антонио, и Кроукер вдруг понял, что той сгустившейся тенью был именно он, Антонио Бонита. — Нет, не так. Мне хотелось познакомиться с тобой.

— Что за черт? Зачем ты все наврал насчет Карлито и Розы?

Янтарные глаза Антонио вдруг потемнели. Однажды в Юго-Восточной Азии Кроукера пригласили участвовать в охоте на тигров — огромных, сильных и хищных тварей. Однако не эти качества, как сказали ему бывалые охотники, делали тигров смертельно опасными. Они были непредсказуемы. Невозможно было понять логику этих зверей, угадать, когда они нападут. Сейчас Антонио был похож на большого тигра — гибкого, быстрого, смертельно опасного, непостижимого.

— Это все прочие лгут сеньору. Я сказал чистую правду. Карлито действительно работал на нас, и наш бизнес действительно таков, каким я его описал. Мы предоставляем людям, работающим на нас, полную свободу действий. Взамен они делятся с нами прибылью. Они ведут исключительный, можно сказать, элитный образ жизни, становясь практически неприкосновенными. Так что какое-то время они чувствуют себя чуть ли не полубогами.

— А Карлито?

— Он был именно таким, каким я его и представил во время нашей первой встречи — волевой, азартный игрок с большой буквы. Но и он оказался слишком, как бы это сказать, своевольным.

— И за это вы его убили.

— Ну, он сам виноват. Ему были хорошо известны правила игры. Мы их никогда не скрываем от своих работников. Предательство в любой форме недопустимо.

Антонио улыбнулся, и от его улыбки кровь у Кроукера застыла в жилах.

— Теперь, надеюсь, сеньор понимает, что цель моей жизни — вводить людей в грех, а потом наказывать их за это.

Этот Антонио был очень непрост, но Кроукеру казалось, что ему очень хочется, чтобы именно он, Кроукер, понял его.

— Ты любил Розу, сестру Бенни? Ты хотел жениться на ней? Нет, этого просто не может быть — ведь ты убил ее!

— Однако это была чистая правда, сеньор.

Кроукер недоуменно замотал головой.

— Да что ты можешь знать о любви? Ты убиваешь всех, кто сталкивается с тобой.

— Нет, не всех. — Антонио поджал губы. — Однако ты прав. Люди, попадающие на мою орбиту, как правило, оказываются слишком слабыми и падкими на грех. Такова человеческая натура.

— Ну да, а грех, как ты говоришь, должен быть наказан, — поежился Кроукер. Он никак не мог найти положения, в котором его тело болело бы не так сильно. — А собственно, почему? Ты же не Господь Бог, чтобы выносить смертный приговор.

— В Асунсьоне я был богом. Ко мне приходили смертельно больные люди, потерявшие всякую надежду на выздоровление. Они отдавали мне все, что у них было, и я исцелял их.

Этому братьев Бонита научил дед Бенни.

— А тот человек, который чуть было не прикончил меня, — сказал Кроукер. — Что ты с ним сделал?

Ухмыльнувшись, Антонио протянул ладонь, на которой слабо светился темно-зеленый камень.

— Духам тьмы все ведомо, — медленно проговорил Кроукер. — Эти слова ты сказал там, на подножке белого автофургона. Значит, это хета-и?

Усмешка мгновенно исчезла с лица Антонио.

— Кто тебе это сказал? — Молниеносным движением он спрятал свой камень. — Забудь все, что тебе известно о хета-и. Советую как друг.

— Мы не друзья, Антонио.

Антонио выпрямился во весь рост, словно аист, готовый слететь с болотной кочки, и сказал:

— Такова жизнь, сеньор, трудно понять, кто друг, а кто враг.

С этими словами он исчез в темноте. Кроукер крикнул ему вслед:

— Антонио, как ты нашел меня здесь? Откуда ты знал, что я буду ночевать у Сони? — Не дождавшись ответа, он поднялся на израненные ноги и крикнул: — Я все равно найду тебя, Антонио, и отомщу за Соню и Вонду.

Вдалеке все так же монотонно шумел город, мерцали сигнальные желтые огни у подножия недостроенного моста, тихо журчала речная вода.