Придя к флоту, адмирал Джеллико получил новые тревожные вести.
Наш посланник в Христиании телеграфировал о подводной лодке, замеченной совместно с четырьмя крейсерами у Skudesnaes. Здесь несла охрану 3-я крейсерская эскадра адмирала Пакенгама (Antrim, Argyll, Roxburgh и Devonshire).
Крейсеров, упоминаемых в телеграмме, эскадра не видела, но флагманское судно Antrim 9 октября действительно подверглось атаке с лодки у Skudesnaes. Обе выпущенные торпеды не попали, крейсер увернулся от них и полным ходом бросился на лодку, но успех был сомнителен, и адмирал полагал, что ей удалось уйти.
На расстоянии 3 миль был замечен также пароход, похожий на большой траулер. Пароход остановили, и хотя было впечатление, что он сопутствует лодке, осматривать его после несчастья с тремя крейсерами типа Cressy не решились, тем более что это запрещалось только что изданным приказом, предусматривающим такие случаи.
Необходимость в мелких судах, прикомандированных к крейсерам специально для осмотра подозрительных судов, говорила сама за себя. Без этих судов борьба с подводной опасностью не могла быть действенной, и главнокомандующий обращал на это обстоятельство особое внимание Адмиралтейства.
Потребность в мелких судах должна была особенно остро проявиться после постановки минного заграждения на юге, так как закрытие для торговли южных путей влекло усиление торгового движения на севере.
Крейсеры уже доносили о громадном количестве судов, входящих в Скагеррак, многие из которых вовсе не могли быть осмотрены. С наступлением периода свежей погоды и коротких дней эта работа чрезвычайно усложнялась.
Адмирал Джеллико сообщал, что, невзирая на все принятые им меры, значительные грузы с продовольствием и снабжением попадают к неприятелю и что, по его мнению, единственной мерой борьбы с этим является осмотр всех нейтральных судов в британских портах. Нежелающих подчиняться крейсеры будут задерживать; суда, не вызывающие подозрений, могут продолжать свой путь по назначению, имея поднятым особый условный сигнал.
Подобная мера, слишком «растягивающая» права воюющего, не могла быть немедленно принята.
Только непосредственно на деле, в море, мы вполне поняли и почувствовали, как кардинально изменились условия блокады и наблюдения за торговлей с появлением подводных лодок. Вскоре последовало еще одно яркое доказательство наличия новой грозной опасности.
12 октября эскадры дредноутов пришли в Скапа-Флоу на несколько дней для отдыха и мелкого ремонта, а линейные и легкие крейсеры пошли в поиск к Доггер-банке; остальная часть флота занимала проходы на севере.
Ядро 10-й крейсерской эскадры под флагом адмирала Де Чера — Crescent, Edgar, Endymion, Theseus, Hawke и Grafton — находилось на позиции между Питерхедом и Naze; в составе Северного патруля находились остальные суда 10-й эскадры, подкрепленные кораблями типа Duncan.
Сам адмирал на Crescent ушел грузиться углем, возложив временное командование отрядом на командира Edgar, которому он дал подробную инструкцию для крейсерства, предусматривающую подводную опасность.
15 октября в 13.20 на Edgar приняли радиосообщение с Theseus, что он атакован подводными лодками (но безуспешно). Отряду было приказано дать самый полный ход и указан курс NW. Ответили все, за исключением Hawke (капитан 1-го ранга Вильямс). Адмирал Джеллико, получив эти сведения, приказал эскадре и всем находящимся поблизости судам уходить на север и отправил на поиски Hawke быстроходный лидер Swift.
Подойдя к предполагаемому месту нахождения Hawke, Swift усмотрел подлодку, но никаких признаков крейсера не было, и лишь после двухчасовых поисков он наткнулся на плот с офицером и двадцатью матросами, от которых узнал о том, что Hawke погиб при следующих обстоятельствах.
Утром 15 октября крейсеры шли в строе фронта на расстоянии 10 миль друг от друга. Hawke находился рядом с Endymion — вторым с левого фланга.
В 9.30 Endymion подозвал к себе Hawke для передачи ему почты. Оба крейсера застопорили машины, Hawke спустил шлюпку и принял мешки, после чего Endymion, пройдя под кормой Hawke, пошел для передачи почты на другие крейсеры, a Hawke, подняв шлюпку, дал ход и продолжал свой путь 12–13-узловым ходом. Около 10.30 под передней трубой произошел взрыв, машины остановились, и крейсер начал крениться на бок так быстро, что успели спустить только две походные шлюпки.
Одну из них, с тремя офицерами и сорока шестью матросами, быстро отнесло течением, людей поднял впоследствии норвежский пароход, доставивший их в Абердин, судьба другой осталась неизвестна, но надо полагать, она не успела отойти от борта и погибла под перевернувшимся крейсером, который, продержавшись некоторое время на поверхности вверх килем, пошел носом ко дну.
Предполагали сначала, что причиной гибели стала мина заграждения, но капитан Вильямс, уже находясь в воде, успел передать одному из спасенных офицеров, что он лично видел след торпеды.
Поиски тех, кто, возможно, еще остался в живых, продолжались, но безрезультатно; погибло около пятисот человек.
Погибший командир Hawke был прав, несомненно, он стал жертвой одной из подлодок, которые рыскали в этом районе.
Вскоре после обнаружения плота был также атакован Swift, а через несколько часов — и дивизион миноносцев, высланный в дозор к восточному проходу в Скапа-Флоу.
Все миноносцы благополучно избежали опасности, но они находились на волосок от гибели.
Дивизион в строе фронта вправо — Lyra, Nymphe, Nemesis и Alarm — шел со скоростью 13 узлов и в 13.30 в фарватере 58°47′ Nord и 207° West начал менять курс. Nymphe увеличил ход до 15 узлов для удержания места в строю, и в этот момент он заметил перископ на расстоянии 1 ½ кабельтов на 3 R слева по носу. Немедленно последовала команда: «лево на борт», «обе полный вперед» с целью таранить неприятеля.
«Лодка, — как писал в своем донесении капитан-лейтенант Кинг, — выпустила торпеду… Я находился в штурманской рубке и, услышав команду, бросился на мостик. Погружающийся перископ лодки и след на воде я заметил прямо по носу в расстоянии кабельтова. Торпеда прошла в двух футах под носом; миноносец, имея руль на борт, продолжал двигаться влево. Торпеда, пройдя по правому борту, у кормовой трубы углубилась и, пройдя под ахтерштевнем, пересекла курс Nemesis в расстоянии кабельтова, a Alarm — в полкабельтова. Как только торпеда миновала нашу корму, я переложил руль «лево на борт» и пошел на след лодки.
Она все еще держалась близко от поверхности, так как струя от винтов ясно обозначалась. Удалось ли нам ее таранить или нет — утверждать не могу, толчка мы не почувствовали… Во всяком случае миноносец избежал попадания исключительно благодаря расторопности вахтенного начальника лейтенанта Кресвелла».
От Alarm торпеда на самом деле прошла значительно ближе, чем казалось с Nymphe.
Увидев поднятый на Nymphe флаг подводной опасности и услышав выстрелы, Alarm тотчас же заметил идущую прямо на него торпеду.
Командир миноносца рапортовал так: «Я немедленно скомандовал «лево на борт», «обе полный вперед» и только-только успел увернуться от торпеды, которая прошла не более как в 30 футах под носом, а затем переложил руль на другой борт, так как корма быстро шла прямо на торпеду».
16 октября главнокомандующий, находясь в Скапа-Флоу, только что осведомленный обо всех подробностях несчастья с Hawke, получил еще одно доказательство активности неприятельских лодок.
С береговой батареи (Switha Battery) донесли о лодке, замеченной посреди якорной стоянки флота. На рейде, кроме IronDuke, находились только три больших корабля, и все они с наступлением темноты вышли в море. Остальные суда Гранд-Флита были частью на стрельбах, частью в дозорах, т. е. находились вне непосредственной опасности, но 3-я линейная эскадра (корабли типа KingEdward) и 1-я эскадра линейных крейсеров возвращались из моря в Скапа-Флоу.
Становилось очевидно, что неприятель энергично разворачивает «малую войну», а достигнутые успехи ясно указывали, что избранный им путь совершенно верен. Можно только удивляться, что нация, проявившая столь воинственный дух и достигшая неплохих результатов, так быстро свернула с многообещающего и уже приведшего к успехам пути борьбы с боевым флотом на путь нападений на торговые суда.
Крайняя серьезность подводной опасности не вызывала никаких сомнений у высшего командования флотом. Адмирал Джеллико представлял ее себе вполне отчетливо и считал, что единственной эффективной мерой является радикальное изменение дислокации флота.
