к входной двери, но она заперта. Я мечусь в поисках другого входа. Цепляясь за ветки кустов и скользя на камнях, бегу к боковому фасаду и замечаю двухстворчатое окно. Со всей силы ударяю в стекло локтем, но оно остается невредимым, ни трещинки. Бен спешит ко мне и начинает молотить по стеклу кулаком, даже не прикрыв его ничем, пока на землю не начинают сыпаться осколки. Он подсаживает меня в окно, потом забирается сам.
Мы в туалете.
— Пойдем, — говорю я одними губами.
Он кивает и становится передо мной, с его руки капает кровь. Мы идем в спальню на втором этаже.
Зайдя туда, мы замираем. У стены скорчилась рыдающая Донна. Руки у нее связаны, а на шее алеет большой кровоподтек. На полу валяется рыжий парик, рядом — открытый пузырек с таблетками.
— Это не я! — шепотом говорит Донна.
— Не двигайтесь! — произносит голос позади.
Мы с Беном оборачиваемая. Там стоит Тесса, ее светлые волосы растрепаны. Она крепко-крепко прижимает к себе Куинн.
— Станьте спиной к стене, рядом с Донной, — командует она.
Мы с Беном очень медленно подходим к дрожащей Донне. Она смотрит на нас, ее голубые глаза полны слез, боли и раскаяния.
Мы делаем, как велела Тесса. Я чувствую, что Бен дрожит. Я смотрю на Куинн и в ее синих глазах вижу страх.
— Что ты хочешь сделать с Куинн, Тесса? — спрашивает Бен, наклонившись вперед.
Тесса с блаженной улыбкой подходит к открытой двери, ведущей на террасу.
— Я ее спасу. Полиции я расскажу, будто Донна преследовала Николь за то, что та убила Аманду. Я нашла Донну здесь, но слишком поздно. Передозировка. Куинн была одна и плакала, — лицо женщины спокойно, но глаза безумны. — А потом тетя Тесса получит опеку над ней.
Донна, упав набок, стонет:
— Я во всем виновата. Это она — та журналистка. Простите меня…
Я смотрю на пузырек с таблетками. На нем имя Николь. Трогаю Бена за руку и показываю глазами на таблетки.
— Что там за лекарство, Тесса? — спрашивает он очень спокойно.
Она пинает баночку ногой, пара таблеток выскакивает на пол.
— А тебе лучше знать, Бен. Это ты принес их Николь.
Он смотрит на круглые белые таблетки и вдруг ахает:
— Это не «Ксанакс», который она просила. Это «Золпидем», сильное снотворное. Николь никогда не требовалось снотворное.
— Однако все узнают, что она послала тебе сообщение и попросила принести ей «Ксанакс», а ты принес «Золпидем». Таблетки так похожи… Однако врач мог бы заметить разницу. А если уж он захотел бы превратить сестру в параноика…
— И спровоцировать самоубийство, — добавляет Бен с плохо скрываемой яростью в голосе.
— Какая жалость, что у Николь уже было паническое расстройство! Эти таблетки просто довели ее до края. Буквально.
Куинн свешивается у нее с руки, и шейка девочки опасно откидывается назад.
— Это ведь ты отправила сообщение с телефона Николь, не так ли? Чтобы я забрал выписанное лекарство, — говорит Бен.
Я вонзаю ногти в ладонь до крови. Если бы просто отнять Куинн у Тессы!
— Ты подменила таблетки, — с отчаянием констатирует он.
Тесса рывком прижимает Куинн к груди, малышка хнычет.
— А ты хоть что-нибудь когда-нибудь сделал для Николь, Бен? Ничего. А я? Как ты думаешь?
Он молчит. Я смотрю на рыжий парик, валяющийся на полу, и вспоминаю ужас в глазах Николь тогда, на платформе. Вспоминаю, как она оглядывалась по сторонам, боясь увидеть ту, которая угрожала им с Куинн.
— Ты преследовала Николь, притворяясь Донной или Мелиссой? — осторожно спрашиваю я.
— А ты-то уж и подавно не имеешь права задавать мне вопросы, — шипит Тесса, — ты вообще никак не связана с Николь. Это я должна была стать заместителем генерального директора. Николь никогда не предлагала этого мне, не давала мне право голосовать. Это я должна была получить Куинн! И акции «Дыхания» должны быть моими!
Детский плач терзает мне сердце.
— И что это за чертова мать, которая доверяет ребенка незнакомке?
Та, что не доверяет никому, кого любила. Та, у чьего мужа была любовница. Та, что принимала лекарства, вызывающие депрессию и паранойю.
Мой голос дрожит, но я все-таки спрашиваю:
— Ведь Грег не спал с Мелиссой?
— Николь стоило обращать больше внимания на своего мужа. Я просто помогла ему.
Она опять сплющивает Куинн, бедный ребенок не прекращает рыдать.
Итак, у Грега был роман с Тессой. Но причастен ли он к смерти Николь?
Однако тут становится не до расспросов: вновь застонав, Донна пытается встать, и Тесса пинком сбивает ее с ног. Я сдерживаю крик, страх приковывает меня к стене. Я чувствую прикосновение Бена и беру его за руку. Если бы достать баллончик из сумочки… Но Тесса увидит, она успеет ударить меня до того, как я это сделаю.
Мне страшно, но все-таки я продолжаю говорить с ней:
— Тесса, мы знаем, что П.-из-Чикаго — это ты.
Она поворачивается и смотрит на меня. В ее взгляде, кажется, не осталось ничего человеческого.
— Но винят всегда мужа, ведь так? У Грега был доступ к компьютеру и телефону Николь. А он мертв.
— Нет, он жив, — вставляет Бен.
Тесса вздрагивает, ошарашенная этой новостью.
— Грег все нам рассказал, Тесса, — вру я, — и копам тоже. Они в любую минуту могут появиться здесь.
Куинн продолжает плакать, и Тесса встряхивает ее:
— Заткнись!
— Все кончено, Тесса. Бежать некуда, обвинить некого… — Бен делает шаг вперед.
Она тоже придвигается к нам. И переложив Куинн на одну руку, другой лезет в задний карман и достает маленький серебристо-черный пистолет.
У меня перед глазами все плывет, и я делаю усилие, чтобы сосредоточиться.
Я вижу Райана, лежащего на полу в луже крови.
Бен замирает рядом со мной.
Тесса направляет на нас пистолет.
Мне кажется, что вдалеке слышен вой сирен.
Глаза Тессы будто остекленели, она машет пистолетом и случайно задевает висок Куинн.
И тут меня накрывает волной адреналина. Я чувствую себя такой смелой, как никогда.
— Нет! — бросившись на Тессу, я вырываю у нее ребенка, и в ту же секунду грохает выстрел.
Донна кричит. Бен наваливается на Тессу и прижимает ее к полу. Пистолет падает на пол. Она тянется к нему, но Бен ногой отбрасывает его подальше.
Я рухнула бы без сознания, но не могу: на руках у меня Куинн.
— Ты со мной, малышка. Ты в безопасности, — шепчу я и обнимаю девочку, чувствуя, как ее лицо прижимается к моей груди, там, где бешено колотится сердце.
Бен держит Тессу. На лестнице раздаются шаги. Повернув голову к двери, я вижу, как в
